версия для печати

Социальный атлас российских регионов / Тематические обзоры

Влияние кризиса на регионы России: мониторинг

Региональная программа НИСП продолжает мониторинг кризисных явлений в регионах. Ситуация будет отслеживаться по мере выхода статистической информации. Но цифр явно недостаточно, чтобы понять, почему те или иные регионы оказались в кризисе раньше и сильнее. Попытаемся дать содержательное объяснение. В дополненном и обновленном первом выпуске мониторинга дан более широкий анализ факторов и региональных различий. Во-первых, детально показаны базовые риски, усугубляющие кризис, они обусловлены структурой экономики регионов, бюджетных доходов, занятости и системой расселения (раздел 1.1.). Во- вторых, выделены типы регионов по двум параметрам - базовым рискам кризиса и его «старту», т.е. динамике ряда показателей за октябрь-ноябрь 2008 г. (раздел 1.2). В третьих, оставлен раздел с оценкой возможных мер поддержки регионов, хотя он не вполне вписывается в формат мониторинга (раздел 1.3.). В этом разделе представлены экспертные оценки и рекомендации директора региональной программы НИСП.

Факторы кризисного спада в регионах рассмотрены в исходном мониторинге (конец раздела). Все последующие раунды включают только анализ текущих данных.

В феврале появились итоговые данные за 2009 г. по многим социально-экономическим индикаторам, а также данные по исполнению консолидированных бюджетов регионов. Можно подвести предварительные итоги кризисного года и более точно оценить, действительно ли российские регионы выходят из кризиса и если да, то создает ли этот выход возможности для той самой модернизации, о которой говорят повсюду. В новом мониторинге (март 2010 г.) рассматриваются две темы – социально-экономическое развитие и состояние бюджетов регионов в кризисном 2009 г. Социально-экономические индикаторы в большей степени отражают влияние объективных факторов – структуры экономики регионов и структуры занятых, спроса на мировом и внутреннем рынке и др., но не только от них. Положение многих регионов сильно зависит от перераспределительной политики федеральных властей, влияющей на динамику инвестиций, доходов населения и др. Доходы и расходы бюджетов регионов еще в большей степени обусловлены политическими факторами – приоритетами поддержки, выбранными федеральными и региональными властями, и соответствующей перераспределительной политикой. Мониторинг позволяет дать оценки и приоритетов, и политики властей в кризисном 2009 г. Самая важная оценка – способствует ли проводимая политика модернизации?

Детальный анализ динамики промышленности за 11 месяцев проведен в предыдущем раунде мониторинга, поэтому можно кратко подвести итоги года. В целом по России кризисный спад промышленности составил -11% по сравнению с 2008 г. Региональная дифференциация очень велика: в новых регионах нефтедобычи (Сахалин и Ненецкий АО) продолжается быстрый промышленный рост (на 22-30%), в регионах со специализацией на машиностроении (Самарская, Орловская области, республика Чувашия) сохраняется сильнейший спад производства – более чем на четверть (рис. 1). По группам регионов, выделенным в предыдущих мониторингах, тенденции не изменились – машиностроительные регионы идут по дну, металлургические растут после сильного спада, нефтедобывающие почти не падали. Похоже, рисунок динамики мало изменится в ближайшие месяцы 2010 г.

Рис. 1. Динамика промышленного производства в регионах, 2009 г. к 2008 г., %

К сожалению, в 2010 г. динамический ряд для промышленного производства в регионах (по сравнению с показателями соответствующего месяца предыдущего года) не удастся продолжить. Во-первых, помесячные индексы динамики промышленного производства уже с октября-ноября 2009 г. искажены эффектом низкой базы (низкими показателями начавшейся острой фазы кризиса в металлургических и некоторых других регионах). В начале 2010 г. этот эффект усилился и распространился на большинство регионов. Сравнения с дном не дают реальной динамики и пригодны разве что для самоуспокоения при виде хороших показателей роста. Во-вторых, с 2010 г. изменилась методика расчета индекса: в структуре промышленного производства увеличена доля сырьевых отраслей, меньше пострадавших от кризиса, что статистически также улучшает показатель динамики. Получается, что динамика улучшается не в связи с реальным улучшением экономической ситуации, а по статистическим причинам.

Более достоверна динамика инвестиций в основной капитал, и она не внушает особого оптимизма. На рис. 2 показаны инвестиции по полному кругу предприятий и организаций в регионах (в предыдущих мониторингах рассмотрены инвестиции только по крупным и средним предприятиям и организациям). По сравнению с первым полугодием спад инвестиций немного смягчился (с -19% до -16%), но это в целом по стране. Показатели развитых регионов с максимальными инвестициями в докризисные годы, особенно федеральных городов и нефтегазодобывающих территорий, упали на 25% и более. Смогли сохранить или даже превысить прежний объем инвестиций только некоторые слабо- и среднеразвитые регионы Центра и Юга, получившие значительную помощь из федерального бюджета. Эти регионы никогда не отличались высокими показателями инвестиций. Значительный рост инвестиций в 2009 г. сохранился в регионах разработки новых нефтяных и других месторождений (республика Коми, Якутия, Красноярский край, Чукотский АО) и в Приморском крае, где реализуется политический проект федеральных властей – подготовка к саммиту АТЭС во Владивостоке. Как ни удивительно, медленно растут инвестиции в Краснодарском крае (на 6% за год). Видимо, рост финансирования объектов Олимпиады в Сочи не может компенсировать инвестиционные потери остальной части края. Новым политическим приоритетом второй половины года стали инвестиции в Ингушетию, причем за счет резкого сокращения инвестиций в Чечню. Напомним, что политические приоритеты инвестируются в основном из бюджетных средств.

Рис. 2. Инвестиции в основной капитал по полному кругу предприятий и организаций, 2009 к 2008 г., % (рейтинг регионов по федеральным округам)

Жилищное строительство начало сокращаться с большим лагом по времени, до осени объем ввода жилья держался на уровне 2008 г. Но спад был неизбежен и он составил 7% от уровня 2008 г. Региональная картина чрезвычайно пестрая (рис. 3). Более половины субъектов РФ получили различные по объему трансферты из Фонда содействия реформированию ЖКХ на ремонт и строительство нового жилья для отселяемых из ветхих и аварийных домов. Это помогло поддержать их строительную отрасль. Сильнее всего сократился ввод жилья в некоторых регионах с высокими докризисными показателями (Москва, Краснодарский край, Калининградская область и др.), в регионах с сильным промышленным спадом, негативно повлиявшим на доходы населения (Челябинская, Самарская, Кировская области), а также в некоторых северных нефтегазодобывающих регионах (Ямало-Ненецкий, Ненецкий АО, республика Коми). Далеко не все показатели динамики объяснимы, например, сильный спад в не очень пострадавших от кризиса Омской области (более 40%) и Красноярском крае (22%). В Ингушетии, где и так жилья вводилось мало, спад жилищного строительства указывает на рост нестабильности. Тенденция сокращения ввода жилья в регионах с большой вероятностью продолжится и в 2010 г. из-за снижения инвестиций, в том числе уменьшения трансфертов из Фонда содействия реформе ЖКХ, и стагнации платежеспособного спроса. Только в наиболее привлекательной для инвестиций Московской столичной агломерации возможно улучшение показателей, поскольку в столице концентрируются экспортные доходы, а цены на сырье в мире выросли.

Рис. 3. Динамика ввода жилья в регионах, 2009 к 2008, % (рейтинг регионов по федеральным округам)

Ситуация на рынке труда в декабре-январе заметно ухудшилась. Давно обещанный сезонный рост безработицы стал очевидным. Помимо сезонности (устойчивого повышения уровня безработицы в зимние месяцы и ее снижения летом) есть и другие причины. Стал очевидным тупик политики искусственного сдерживания безработицы. Из-за политических ограничений на высвобождение работников, занятых на немодернизированных и неконкурентоспособных предприятиях, оказавшихся убыточными в кризис, в России образовался "навес" скрытой безработицы. В декабре он составил 1,9 млн. занятых неполное рабочее время и находящихся в административных отпусках, еще 1,8 млн. чел. было занято в 2009 г. на общественных работах. Они почти полностью финансируются из федерального бюджета и в основном обеспечивают высвобождаемых низкоквалифицированной работой по уборке территории предприятий и муниципалитетов. Если сложить все эти виды, суммарно скрытая безработица (около 3,5 млн. чел.) и безработица по методологии МОТ (6,2-6,5 млн. чел.), достигают почти 10 млн. чел. (рис. 4). Масштабы скрытой безработицы росли весь 2009 г., но такая политика не может продолжаться бесконечно, поскольку увеличение расходов федерального бюджета не сопровождается улучшением ситуации на рынке труда.

Рис. 4. Численность безработных, неполно занятых и занятых на общественных работах в 2009 г., млн чел.

Судя по всему, федеральные власти приняли решение о невозможности поддержания скрытой безработицы на уровне 2009 г. из-за больших финансовых расходов. Руководство Минздравсоцразвития заявило о предполагаемом росте уровня открытой безработицы в течение 2010 г. Если решение о «легализации» будет сопровождаться четким функционированием служб занятости по регистрации безработных и выплатам пособий, а также более активными мерами по созданию эффективной системы переобучения, институциональной и финансовой поддержке переселений и развития самозанятости, это создаст позитивный модернизирующий импульс для российского рынка труда. Однако велики риски, что в 2010 г., как и в 2009 г., возобладают приоритеты сохранения политической стабильности и "замораживания" ситуации в разных формах скрытой безработицы, которые никак не способствуют модернизации. Существующая политика устраивает все группы интересов: федеральные и региональные власти такой ценой покупают политическую стабильность, бизнес перекладывает издержки неэффективной занятости на государство, а население думает, что нужно немного потерпеть, а потом все вернется "на круги своя" и неэффективные предприятия вновь заработают. И только большие и неэффективные расходы бюджета подталкивают федеральные власти к изменению консервирующей проблемы политики на рынке труда.

Безработица по методологии МОТ измеряется ежемесячно с осени 2009 г. (ранее – ежеквартально) и с ноября ухудшение показателей стало очевидным. Ежемесячные региональные данные не вполне репрезентативны, поэтому Росстат дает средние показатели за два месяца. По сравнению с августом 2009 г. в декабре-январе наиболее существенно выросли показатели безработицы в регионах Центра, Поволжья, Сибири и Дальнего Востока (рис. 5). На востоке страны это в большей степени следствие сезонности, но в Центре и Поволжье заметную роль сыграло и январское сокращение неполной занятости, т.е. перевод скрытой безработицы в открытую форму. Региональные различия сильнее зависят от докризисных факторов – замкнутости локальных рынков труда на востоке страны, медленного создания новых рабочих мест при растущем притоке молодежи на рынки труда слаборазвитых республик.

Рис. 5. Уровень безработицы по МОТ, % (рейтинг регионов по федеральным округам)

Зарегистрированная безработица выросла за ноябрь-январь с 2,0 до 2,2 млн. чел., но ее география мало изменилась по сравнению с показателями ноября 2009 г., хотя на востоке страны рост также был более заметным (рис. 6). Как и до кризиса, максимальны показатели слаборазвитых регионов (Чечня – 61%, Ингушетия – 29%), повышены они в восточных и северных регионах. Сильный спад промышленности существенно повысил показатели зарегистрированной безработицы в небольшом числе регионов. Такое несоответствие объясняется административным сдерживанием роста безработицы. По всем этим причинам показатель зарегистрированной безработицы мало пригоден для анализа влияния кризиса на региональные рынки труда.

Рис. 6. Уровень зарегистрированной безработицы, % (рейтинг регионов по федеральным округам, без Чечни и Ингушетии)

В отличие от зарегистрированной безработицы, уровень скрытой безработицы, рассчитанный по данным Росстата, более четко определяет кризисные территории: это машиностроительные и металлургические регионы Поволжья, Урала и Центра. Именно в них скрытая безработица особенно заметно выросла в декабре 2009 г. (рис. 7). В январе показатели улучшились (с 1,9 в декабре до 1,4 млн. чел), во многом это следствие высвобождений в конце календарного года. Устойчива ли тенденция, пока трудно сказать.

Рис. 7. Уровень скрытой безработицы (неполной занятости и административных отпусков) в декабре 2009 г., % (рейтинг регионов по федеральным округам)

Реальные масштабы проблемы занятости в регионах можно оценить при суммировании открытых и скрытых форм безработицы. Таким путем можно выявить регионы с максимальными проблемами (рис. 8). Следует отметить, что для занятости на общественных работах не существует помесячных измерений (учет ведется нарастающим итогом в течение года), поэтому ее уровень может быть завышенным. Кроме того, некоторые регионы увеличивают занятость на общественных работах для получения большого объема федеральных трансфертов. Например, в Татарстане доля занятых на общественных работах достигала в 2009 г. 13% всех занятых и превышала суммарную долю безработных по методологии МОТ и занятых неполное время. При весьма умеренных темпах промышленного спада в республике трудно поверить в необходимость столь массовых общественных работ. Но если есть возможность легко получить федеральные деньги, регионы этим пользуются, и тут нет равных Татарстану. Однако такая политика имеет свою оборотную сторону – модернизация рынка труда республики еще больше замедляется.

Для других регионов суммарный индикатор более четко выявляет кризисные проблемы занятости. Они концентрируются в регионах Поволжья с машиностроительной специализаций, затем идут регионы Урала и, в меньшей степени, Центра, где относительная близость к столичной агломерации помогает смягчать проблемы безработицы с помощью трудовых миграций.

Рис. 8. Регионы с самой высокой суммарной долей безработных по методологии МОТ и скрытой безработицей (неполной занятостью и занятостью на общественных работах) на конец 2009 г., %

Тенденции нового кризиса можно сравнить с предыдущим кризисом 1990-х годов. Исследования НИСП показывают, что в период кризиса 1990-х сокращение занятости было небольшим (на 15%) на фоне резкого снижения заработной платы (в 2,5 раз) при спаде экономики в 2 раза. Россия тогда продемонстрировала особый путь адаптации не через стандартное для других стран высвобождение работников, а через распределение кризисных издержек на всех занятых из-за снижения заработков. Изменился ли этот тренд в ходе нового кризиса? По уровню безработица по МОТ снижение занятости оказалось более мягким по сравнению с 1990-ми гг. Если учитывать и открытую, и все формы скрытой безработицы, то ее уровень достигает 13%, то есть масштабы сокращения занятости сопоставимы с кризисом 1998 г.

В динамике заработной платы и доходов населения сходства с прошлым кризисом нет совсем. В целом за 2009 г. реальные доходы населения выросли на 1% по сравнению с 2008 г., заработная плата в реальном выражении сохранилась на уровне прошлогодней. Небольшой кризисный спад доходов и заработков населения летом 2009 г. (на 5% в августе) был преодолен. Это следствие использования государством накопленных финансовых резервов, которые позволили повысить пенсии, пособия и другие социальные выплаты, смягчив кризисное падение заработной платы.

Пространственная картина более мозаичная, хотя следует учитывать недостаточную достоверность измерения доходов в регионах России. Снижение реальных доходов населения в 2009 г. произошло более чем в половине субъектов РФ, наиболее сильно – в регионах со специализацией на отраслях ТЭК и металлургии (рис. 9). Рост доходов сохранился в наименее развитых республиках и некоторых регионах Дальнего Востока, менее затронутых кризисным спадом. Однако самые высокие темпы роста доходов населения в целом за 2009 г. имела столица страны – на 16% к 2008 г. Можно не доверять этой статистике, но есть два объяснение опережающего роста доходов, пусть и не такими темпами. Во-первых, это институциональные причины: когда мировые цены на нефть начинают расти, доходы от этого роста в первую очередь концентрируются в столице. "Столичная рента" обеспечивает Москве более быстрый выход из кризисного спада доходов. Во-вторых, это статистические причины: глубина снижения доходов населения столицы в 2008 г. была преувеличена методикой дооценки доходов, в которой учитывается обмен валюты. В период девальвации рубля (октябрь-декабрь 2008 г.) столичное население активно меняло рубли на доллары и евро, что искусственно занизило доходы населения и создало эффект низкой базы при сопоставлениях с 2009 г.

Рис. 9. Динамика доходов, заработной платы и оборота розничной торговли, 2009 к 2008 г., % (рейтинг регионов по федеральным округам)

Динамика номинальной заработной платы слабо коррелирует с динамикой денежных доходов населения (рис. 9). В отличие от динамики доходов, Москва не выделялась быстрым ростом заработной платы. Лидерами в 2009 г. оказались слаборазвитые республики Юга и Сибири с высокой долей федеральных трансфертов, которые направлялись на повышение оплаты труда в отраслях бюджетной сферы. Для оценки динамики потребления более приемлем показатель оборота розничной торговли. Ее объемы в реальном выражении сократились за 2009 г. на 5% и, в отличие от динамики заработной платы и доходов, заметного роста потребления осенью не происходило. С апреля-мая 2009 г. в России возобладала стратегия сберегающего потребительского поведения. Как уже отмечалось в предыдущих мониторингах, сжатие потребления оказалось более сильным в регионах с сильным промышленным спадом, в регионах ТЭК со снижением переменной части заработков и в регионах с крупными агломерациями, где кризис негативно повлиял на бизнес в секторе услуг (рис. 10).

Рис. 10. Группы регионов с наиболее сильным снижением оборота розничной торговли, 2009 к 2008 г., %

9. Тенденций роста в регионах больше, чем спада

В последней опубликованной статистике Росстата содержатся данные за ноябрь, и только доходы населения представлены за октябрь. Поскольку промышленный кризис начался именно в эти месяцы 2008 г., сравнивать помесячные данные с показателями годичной давности уже нельзя, сравнение будет искажено эффектом базы (начавшимся год назад спадом). Избежать этого можно только при расчете показателей не к соответствующему месяцу прошлого года, а к предыдущему месяцу данного года. Но далеко не всегда такие данные доступны. Например, Росстат начал публиковать данные о динамике промышленного производства к предыдущему месяцу только с января 2009 г., когда промышленный спад был уже в разгаре. Мы попытались пересчитать помесячные индексы (к предыдущему месяцу) с декабря 2008 г. по ноябрь 2009 г. нарастающим итогом, но в результате получились очень странные цифры. Судя по всему, качество статистического учета в помесячном режиме стало в период кризиса еще менее точным.

Приходится делать сравнение динамики промышленного производства нарастающим итогом за все прошедшие месяцы (к тому же периоду 2008 г.). Это сглаживает эффект низкой базы октября и ноября 2008 г., хотя и не полностью. Тем не менее сравнение позволяет утверждать, что к концу первого года кризиса динамика промышленного производства регионов перестала зависеть преимущественно от их отраслевой специализации и его географического положения, как это было в начале спада. Картина стала намного более мозаичной, она все больше зависит от состояния конкретных предприятий, а не только отраслей.

В трех графиках ниже представлены все регионы, вклад которых в промышленное производство страны превышает 1% (10 слаборазвитых республик и Чукотский АО не имеет смысла рассматривать в силу незначительности индустриального сектора их экономики). Они разбиты на три группы. В первой (рис. 1) – 27 регионов с сильным промышленным спадом (более 20%) на начало 2009 г. и двумя траекториями последующей динамики: более устойчивым ростом или стагнацией. Первая траектория явно преобладает, в этой подгруппе все металлургические регионы (включая регионы, в которых металлургия является одной из важных отраслей), крупные производители минеральных удобрений, несколько среднеразвитых регионов со специализацией на лесной промышленности (см. классификацию из предыдущих раундов мониторинга). Их рост обусловлен общим улучшением ситуации на глобальных рынках сбыта. В этой же подгруппе промышленность Москвы, Ростовской области, что может указывать на улучшение внутреннего спроса на пищевую продукцию. Почти все регионы машиностроительной специализации, за исключением Брянской области, оказались по второй подгруппе – стагнирующей, сильный спад в них сохранился. Это явно указывает на застойные проблемы низкой конкурентоспособности машиностроительных предприятий.

Рис. 1. Динамика промышленного производства регионов с сильным спадом, % к соответствующему периоду 2008 г.

Вторая группа – 31 регион со средним промышленным спадом на начало 2009 г. (от 6 до 19%). По динамике за последующие месяцы 2009 г. она также разбивается на две равные группы – с относительно устойчивым ростом и стагнацией, то есть в этой группе нет доминирования растущих регионов, в отличие от группы с наиболее сильным промышленным спадом. Подгруппа с более устойчивым ростом разнородна, но в ней немало развитых полифункциональных регионов. Стагнация характерна преимущественно для среднеразвитых и полудепрессивных регионов, но не только. В этой же подгруппе С.-Петербург и Московская область, промышленность которых тяжелее выходит из кризиса по сравнению с Ленинградской областью, а также ведущие газодобывающие регионы страны – Ямало-Ненецкий АО и Астраханская область. Медленно восстанавливается промышленность Красноярского края. Особый тренд – у Калужской области, которая позднее вступила в фазу кризисного спада и пока только достигла дна.

Рис. 2. Динамика промышленного производства регионов со средним спадом, % к соответствующему периоду 2008 г.

Третья группа – 15 регионов с минимальным спадом или сохранением промышленного роста в начале 2009 г. Их последующая динамика также различается, но уже иначе: большинству регионов этой группы удалось сохранить докризисные объемы производства (стагнация на более высоком уровне), а Белгородская область и Хакасия продолжают устойчиво расти. Для Хакасии это крайне удивительная статистика с учетом разрушения Саяно-Шушенской ГЭС в августе 2009 г., она еще раз подтверждает проблему точности статистических измерений. В стадию спада перешло большинство регионов Дальнего Востока и Забайкалья. Из этого можно сделать вывод, что хоть и опозданием, но кризис добрался и до самой дальней окраины страны. И только Приморский край, которому сейчас уделяется особое внимание, и нефтегазодобывающая Сахалинская область имеют шансы избежать сильного промышленного спада.

Рис. 3. Динамика промышленного производства регионов с минимальным спадом или сохранением роста, % к соответствующему периоду 2008 г.

Данные за 11 месяцев достаточны для понимания годичной динамики, дополнительный 12-й месяц вряд ли существенно изменит сложившуюся картину. Еще раз повторим – влияние отраслевой специализации регионов остается существенным, но все более размывается и усложняется воздействием более частных факторов, в том числе ситуации на отдельных предприятиях, политики бизнеса и региональных властей.

Инвестиционные тренды не изменились, снижение объема продолжается. За январь-ноябрь объем инвестиций по крупным и средним предприятиям и организациям (по ним собираются данные в ежемесячном режиме) сократился на 15% (за январь-июль – на 12%). Еще более велик спад инвестиций, измеряемый по полному кругу организаций – на 19% за январь-сентябрь 2009 г. к январю-сентябрю 2008 г.

Почти не изменились и основные территориальные приоритеты, хотя число регионов-инвестиционных лидеров поубавилось (рис. 4). Например, Ивановская область, получившая большую прибавку федеральных трансфертов в первой половине 2009 г. и нарастившая инвестиции за январь-июль почти вдвое к соответствующему периоду 2008 г., во второй половине года инвестировала менее активно, поскольку помощь из федерального бюджета сократилась, а в следующем году денег будет еще меньше. Во второй половине 2009 г. заметно сократились инвестиции в регионах реализации новых проектов: в Калужской области (со 110% за январь-июль 2009 г. до 87% за январь-ноябрь 2009 г., к соответствующим периодам прошлого года), в Калининградской (с 89 до 69%), теряет привлекательность для инвесторов и Московская область (спад с 81 до 68%). Из регионов с новыми инвестпроектами держится пока только Ленинградская область (109% в январе-ноябре 2009 г., к соответствующему периоду 2008 г.). Продолжают сокращаться инвестиции в регионы нефтедобычи (республика Коми – с 200% в январе-июле до 152% в январе-ноябре) и морского транзита нефти (Мурманская область – с 152 до 100%), но это уже "последние из могикан". В большинстве нефтегазодобывающих регионов сокращение было более радикальным и началось раньше, в первой фазе кризиса. Из регионов со значительными инвестициями сохраняют положительную динамику только Красноярский край и республика Якутия (Саха), где ведутся разработки новых нефтяных месторождений.

Наиболее интересны и отчасти неожиданны политически обусловленные изменения – очень резкое снижение динамики инвестиций в Чечню (со 175% в январе-июле до 83% в январе-ноябре, т.е. вторая половина года была просто провальной) и, одновременно, масштабный рост инвестиций в Ингушетию (с 115 до 162%), т.е. во второй половине года. Это изменение политических приоритетов федеральных властей, поскольку почти весь объем инвестиций в эти регионы идет из федерального бюджета (прямо или через бюджеты республик). Но есть и незыблемый политический приоритет, который требует все больше денег – Олимпиада в Сочи, поэтому рост инвестиций в Краснодарский край ускорился со 108% в январе-июле до 128% в январе-ноябре (к соответствующим месяцам 2008 г.). Саммит АТЭС во Владивостоке также важен для федеральных властей, однако темпы роста инвестиций в Приморский край замедляются (с 270 до 220% за те же периоды), хотя и остаются самыми высокими среди регионов России.

Рис. 4. Динамика инвестиций в основной капитал (без малых предприятий), в % к соответствующему периоду 2008 г.

Близкое завершение года позволяет сравнить и динамику ввода жилья. Несмотря на кризис, в целом по стране его ввод почти не сократился (99,6% за январь-ноябрь 2009 г., к соответствующему периоду 2008 г.). Это следствие нескольких факторов. Первый – большой строительный задел 2008 г., это жилье в 2009 г. в основном уже сдавалось в эксплуатацию. Такая ситуация типична для рынка Подмосковья, где в первые месяцы 2009 г. динамика ввода жилья была очень высокой (136-148% к предыдущему году), а суммарно за январь-ноябрь она снизилась до 110% (к предыдущему году), т.е. с каждым последующим месяцем темпы ввода существенно снижались. Но год закончится с плюсом, а Подмосковье обеспечивает почти 13% всего ввода жилья в России и поэтому существенно влияет на ее итоговый показатель. Вторая причина – огромные перечисления регионам из фонда содействия реформированию ЖКХ (см. предыдущий мониторинг). Часть этих средств пошла на строительство жилья для переселяемых из ветхих и аварийных домов, что также поддержало спрос и строительную отрасль. Но есть и третья причина – значительное удешевление стройматериалов в период кризиса, что позволило многим семьям построить индивидуальное жилье на собственные средства. В результате, в отличие от резко снизившихся инвестиций, жилищное строительство пока в более благополучном положении.

При этом региональные различия огромны: сильнее всего просели мощные рынки нового жилья в двух федеральных городах, а также в регионах с экспансией крупных столичных строительных компаний и быстрым ростом ввода жилья в последние докризисные годы – Калужской, Калининградской областях, Краснодарском крае, а также в Татарстане, где реализовывалась масштабная региональная программа жилищного строительства (рис. 5). Кризис далеко не всегда прямо воздействовал на динамику ввода жилья: из регионов с сильным промышленным спадом и/или спадом доходов населения только в некоторых существенно сократилось и жилищное строительство (Ярославская, Челябинская, Кировская области, республика Коми, Ямало-Ненецкий АО). А, например, в Самарской области, несмотря на огромный промышленный спад почти в 40% и существенное снижение среднедушевых доходов населения, ввод жилья за январь-ноябрь 2009 г. увеличился на четверть к тому же периоду 2008 г., причем почти весь прирост пришелся на вторую половину кризисного года (область оказалась в числе крупных получателей средств из Фонда реформирования ЖКХ).

Рис. 5. Динамика ввода жилья, % (январь-ноябрь 2009 г. к январю-ноябрю 2008 г.)

На региональных рынках труда только с ноября начался давно предсказанный экспертами осенний рост безработицы после ее длительного, почти полугодового (май-октябрь) снижения. Это следствие сезонного фактора, но не только. С сентября по ноябрь 2009 г. заметно сократилась скрытая безработица в виде неполной занятости и административных отпусков – с 2,8 до 2,3% (рис. 6). Перестала расти и занятость на общественных работах. При этом динамика создания новых рабочих мест была и остается неблагополучной, а устойчивого роста экономики и промышленности не было. Как следствие, часть скрытой безработицы перешла в открытую форму, бывшие занятые неполное время и на общественных работах пополнили ряды безработных.

Региональные различия неполной занятости были рассмотрены в предыдущих мониторингах и за два месяца почти не изменились. Повышенными показателями отличаются, как и прежде, регионы со специализацией на трудоемком машиностроении, испытавшие сильный кризисный спад и перешедшие в стадию стагнации. При этом в регионах Центральной России сокращение скрытой безработицы более заметно, особенно в Ярославской области (рис. 6). В Поволжье, прежде всего в Самарской и Ульяновской областях, а также на Урале (в Свердловской области) показатели значительно выше, а снижение скрытой безработицы происходит медленнее из-за давления властей и дефицита альтернативных рабочих мест.

Рис. 6. Доля занятых неполное время и находящихся в административных отусках (скрытая безработица) от общей численности занятых в 2009 г., %

Данные ноябрьского обследования занятости, проводимого Росстатом, пока не опубликованы. Предварительные оценки показывают небольшой рост безработицы по МОТ в октябре-ноябре по сравнению с сентябрем 2009 г. – с 7,8 до 7,9%, но более точную картину покажет только ноябрьское обследование. Численность зарегистрированных безработных выросла к концу ноября всего лишь на несколько тысяч человек (с 2035 тыс. чел. в сентябре до 2041 тыс. чел.). Региональные различия обусловлены кризисом только отчасти, из регионов с сильным промышленным спадом повышенная зарегистрированная безработица сохраняется в Ивановской, Ярославской, Вологодской, Калининградской, Кировской, Свердловской, Челябинской и Кемеровской областях, Пермском крае (рис. 7). В республиках ЮФО и Тыве на рынок труда, как и до кризиса, давит растущая численность трудоспособного населения, а в восточных и северных регионах нового освоения ситуацию усугубляет давний дефицит рабочих мест. Самое удивительное на графике – устойчиво повышенные показатели зарегистрированной безработицы в С-Петербурге. Они близки к регионам с сильным промышленным спадом, хотя во второй столице давно уже доминирует сервисная экономика и занятость. Для сравнения, уровень безработицы в Москве ниже более чем вдвое. В крупных агломерациях всегда лучше возможности занятости и даже в период кризиса легче найти работу. Столь существенные различия двух федеральных городов обусловлены не только масштабом московского рынка труда и, как следствие, большими возможностями трудоустройства для безработных. Это сигнал более жесткой кризисной санации промышленной занятости в С.-Петербурге, а также следствие политики его властей, которым, видимо, легче привлекать федеральные трансферты на выплату пособий по безработице.

Рис. 7. Уровень зарегистрированной безработицы, % на конец месяца (расчеты по данным Росстата), рейтинг регионов по федеральным округам

В последнее время СМИ начали пугать значительным ростом безработицы в 2010 г., но его вряд ли стоит ожидать. Проблема в другом – безработица принимает все более застойный характер, потому что новых рабочих мест в экономике создается мало. Длительная безработица, как правило, приводит к деградации человеческого капитала и усугубляет социальные проблемы. Кроме того, острота проблемы безработицы различается не только по регионам, но прежде всего – на локальном уровне. При низкой мобильности российского населения депрессивные явления на рынках труда многих городов и поселков могут сохранятся надолго, особенно если выход из кризиса затянется.

Несмотря на годичную длительность кризиса, пока трудно сказать, как он повлияет на доходы населения. В отличие от финансового кризиса 1998 г., когда доходы рухнули в течение года на треть, этот кризис пока проходит по другому сценарию. Темпы падения доходов были минимальными (на 2% за январь-сентябрь 2009 г. к аналогичному периоду 2008 г.), а в октябре начался рост реальных доходов населения (на 6% к октябрю 2008 г.) и они почти сравнялись с показателями января-октября предыдущего года. Позитивный тренд подтверждается динамикой оборота розничной торговли. В августе и сентябре 2009 г. спад оборота розничной торговли достиг минимума, сократившись почти на 10% (к соответствующим периодам 2008 г.). С октября начался медленный рост и в ноябре оборот розничной торговли был меньше прошлогоднего только на 6,4%, т.е. платежеспрособный спрос населения вырос.

Рис. 8. Динамика реальных денежных доходов населения и оборота розничной торговли, в % к соответствующим периодам 2008 г. (рейтинг регионов по федеральным округам)

Если сравнить динамику этих двух показателей в региональном разрезе, то тенденции за 10-11 месяцев по большинству регионов не вполне ясны (рис. 8). Пожалуй, наиболее очевидно, что позитивный тренд роста реальных доходов населения всей страны в значительной степени обусловлен повышением доходов жителей Москвы (на 6% к январю-октябрю 2008 г.), ведь на жителей столицы приходится пятая часть всех доходов россиян. Вторая тенденция – более благоприятная динамика доходов населения наименее развитых республик и в большинстве удаленных восточных регионов, поскольку в этих регионах более значительную роль в доходах играет заработная плата в бюджетном секторе, а она стабильна. Но на Северном Кавказе и на Дальнем Востоке велика роль теневых доходов, при этом точность их измерения очень относительна. Третья тенденция – явный "провал" доходов на Урале и в ведущих нефтегазовых регионах страны, что подтверждается более значительным спадом розничной торговли. В оценках других регионов приходится быть очень осторожными из-за дефектов статистики. Но с большой долей уверенности можно сказать – этот кризис не приведет к снижению реальных доходов населения, сопоставимому с финансовым кризисом 1998 г. Накопленные государством финансовые ресурсы оказались очень важным стабилизирующим фактором. Однако восстановление докризисных темпов ростов реальных доходов населения маловероятно.

8. Бюджетная политика регионов в кризисный период

1. Доходы бюджетов регионов и федеральная помощь в условиях кризиса

Кризис повлиял на доходы консолидированных бюджетов регионов, но это влияние было неоднозначным. По сравнению с 2008 г. сократились доходы бюджетов примерно четверти регионов страны (рис. 1). Сильнее всего пострадали бюджеты развитых субъектов РФ – федеральных городов, нефтегазодобывающих и металлургических регионов, поскольку в них была максимальной доля налога на прибыль. Поступления этого налога в кризис снизились в среднем вдвое, а в некоторых регионах – в 5-9 раз. Наоборот, в слаборазвитых и некоторых удаленных регионах доходы бюджетов существенно выросли: в Чеченской республике и в Чукотском АО – в 1,6-1,7 раза, на Камчатке – в 1,4 раза, в республике Адыгея и на Сахалине – в 1,3 раза. За исключением Сахалина, где продолжается промышленный рост, в остальных регионах это следствие перераспределительной политики федерального центра.

Рис. 1. Динамика доходов консолидированных бюджетов субъектов РФ, собственных (налоговых и неналоговых) доходов и поступлений налога на прибыль, % (январь-август 2009 г. к январю-августу 2008 г.)

Кризисный «пожар» заливался деньгами – федеральные трансферты регионам увеличились в полтора раза по сравнению с январем-августом 2008 г. Распределение в основном осуществлялось в «ручном режиме». Наиболее прозрачным путем (по специально разработанной формуле) распределяется только крупнейший вид помощи – дотации на выравнивание бюджетной обеспеченности, но их объем даже уменьшился (97% по сравнению с 2008 г.). Снизилась и доля дотаций на выравнивание в суммарном объеме перечислений регионам из федерального бюджета – с 39% до 25%. Следовательно, три четверти всех трансфертов регионам распределялись по усмотрению федеральных властей. С одной стороны, это понятная реакция на кризисную нестабильность и неопределенность, когда проблемы поддержки приходится решать «на ходу», но, с другой стороны, это расширяет возможности для субъективных решений и лоббизма. В результате бюджеты многих регионов «заливали деньгами», которые нужно было освоить, что неизбежно приводило к неэффективным расходам (см. ниже).

Сначала стоит рассмотреть, какие механизмы антикризисной помощи оказались наиболее востребованными и в каких масштабах оказывалась эта помощь. Дотации на выравнивание бюджетной обеспеченности таковыми не являются, их задача – стабильная поддержка менее развитых территорий. Всего можно выделить четыре антикризисных механизма.

Первый и самый большой по объему – перечисления из федерального Фонда содействия реформированию ЖКХ, эти средства должны идти на капитальный ремонт и строительство жилья для расселения ветхих и аварийных домов, тем самым сохраняются рабочие места в строительстве. Перечисления из Фонда в среднем составляют почти 3% доходов консолидированных бюджетов регионов, но по отдельных регионам различия очень велики: от 8-9% доходов бюджетов Брянской, Тверской, Саратовской, Ивановской, Курской областях до нуля и близких к нему значений не только в богатой Москве, что понятно, но и в Орловской, Тульской областях, Карачаево-Черкесии, Чечне и Калмыкии (рис. 2). Некоторые регионы не оформили вовремя заявки на получение этих средств, но есть и другая причина – «ручной» механизм распределения, открывающий широкие возможности лоббизма. Например, Новгородской области выделяется средств в размере 0,7% от доходов ее бюджета, а соседней Тверской, где ситуация с жильем примерно такая же, – 8% от доходов ее бюджета.

Рис. 2. Отношение отдельных видов федеральных трансфертов к доходам консолидированных бюджетов субъектов РФ за январь-август 2009 г., % (не показан итог по Чечне – 62%)

Второй механизм – дотации на обеспечение сбалансированности бюджетов регионов, он переживает в кризис настоящий «ренессанс»: в 2008 г. такие дотации получили только шесть регионов, а в 2009 г. – три четверти регионов страны. Соотношение двух основных видов дотаций (на выравнивание бюджетной обеспеченности и на сбалансированность бюджетов) четко показывает сдвиг от формульного к «ручному» распределению федеральных средств: в 2008 г. объем дотаций на сбалансированность составлял 4% от дотаций на выравнивание, а в 2009 г. – 30%. Вклад дотаций на сбалансированность в доходы бюджетов регионов в среднем немногим более 2%, но средний показатель, как всегда, не отражает реальной картины. «Чемпионами» оказались Чечня и Чукотский АО (дотации обеспечили 25% доходов их бюджетов), хотя эти регионы практически не затронуты кризисом. Высока доля дотаций на сбалансированность в доходах бюджета Калининградской области (17%), республики Карелия (10%), и это антикризисная мера, поскольку промышленный спад в этих регионах значителен. В то же время Камчатский и Красноярский края (доля дотаций также составляет 10-11% доходов их бюджетов) либо почти не затронуты кризисом, либо очень умеренно. Почему тогда им выделили столь щедрую помощь? Это финансовая компенсация за дополнительные расходы регионов после укрупнения (объединения с автономными округами), не имеющая никакого отношения к кризису. Регионы же с самым сильным промышленным и бюджетным спадом оказались «пасынками» этого механизма поддержки.

Средства, выделяемые регионам по федеральным целевым программам (ФЦП), формально не являются антикризисными, но в условиях инвестиционного спада они играют важную поддерживающую роль. В целом их вклад в доходы бюджетов регионов составляет менее 2%, но в Чечне ФЦП дают 29% доходов бюджета, в Камчатском крае и Калмыкии – 13-14%, а в Приморском крае, где ведется подготовка к саммиту АТЭС, в Еврейской авт. области и Ульяновской области – 11%. Из этих регионов только Ульяновская область сильно пострадала от кризиса, но в ней средства ФЦП идут на финансирование строительства крупного медицинского центра. С учетом кризисной ситуации приоритеты финансирования ФЦП менялись слишком медленно, ведь государство должно в первую очередь софинансировать инфраструктурные проекты, позволяющие быстрее создавать новые рабочие места. Наконец, еще одно важнейшее антикризисное направление – поддержка региональных рынков труда. Она осуществляется с помощью двух механизмов. Первый – финансирование переданных (делегированных) регионам федеральных полномочий в сфере политики занятости, средства для этого перечисляются в виде субвенций, в том числе на выплату пособий по безработице. Второй механизм поддержки появился только в кризисный период, это субсидии на реализацию мер по снижению напряженности на рынке труда. Именно из этих средств финансируется пакет антикризисных мер – общественные работы, переподготовка высвобождаемых работников, переселение, открытие собственного малого бизнеса.

Вполне очевидно, что распределение средств на поддержку рынков труда по регионам должно учитывать их состояние. Как показывают расчеты, это в федеральной политике присутствует. Новые антикризисные субсидии в более значимых масштабах поступают регионам с сильным промышленным спадом и заметным ростом открытой или скрытой безработицы (табл. 2). Слаборазвитые, депрессивные и удаленные регионы с хронически повышенной безработицей получают более существенное финансирование в виде субвенций, из которых выплачиваются пособия по безработице. Для Ингушетии это настолько важный механизм пополнения бюджета (почти 12% доходов), что масштабы помощи вызывают вопросы. Но в целом, несмотря на «ручное управление», поддержка региональных рынков труда оказалась более адекватной по сравнению с другими механизмами: география распределения в основном совпадает с географией проблем. Этому есть объяснение – сильные политические риски роста социальной нестабильности при массовой безработице стимулируют федеральную власть принимать более грамотные управленческие решения.

Таблица 1. Доля субвенций и субсидий на поддержку рынка труда в доходах консолидированных бюджетов регионов, %

	Субвенции на осуществление полномочий РФ по содействию занятости		Субсидии на дополнительные мероприятия по снижению напряженности на рынке труда
Респ. Ингушетия	11.6	Вологодская обл.	3.1
Чеченская респ.	6.9	Кировская обл.	2.4
Кабардино-Балкарская респ.	4.3	Удмуртская респ.	2.3
Алтайский край	4.0	Тульская обл.	2.2
Челябинская обл.	3.8	Астраханская обл.	2.2
Вологодская обл.	3.7	Чувашская респ.	2.2
Респ. Северная Осетия	3.7	Респ. Татарстан	1.8
Ивановская обл.	3.7	Ульяновская обл.	1.7
Респ. Тыва	3.5	Ярославская обл.	1.7
Амурская обл.	3.4	Алтайский край	1.6
Владимирская обл.	3.4	Респ. Ингушетия	1.6
Удмуртская респ.	3.4	Костромская обл.	1.6
Респ. Хакасия	3.3	Свердловская обл.	1.6
Карачаево-Черкесская респ.	3.2	Орловская обл.	1.6
Кировская обл.	3.2	Ивановская обл.	1.5
Курганская обл.	3.2	Кемеровская обл.	1.4
Иркутская обл.	3.1	Челябинская обл.	1.4
Респ. Адыгея	3.1	Белгородская обл.	1.4
Хабаровский край	3.0	Респ. Тыва	1.4

Оценка суммарной доли вышеперечисленных механизмов поддержки в доходах бюджета регионов дает далеко не всегда объяснимую картину (рейтинг дан на рис. 2). Более всего помог федеральный бюджет Чечне (62% доходов бюджета), Калининградской, Камчатской областям и Чукотке (28-29%), Ингушетии и Ульяновской области (23-24%). Искать в этом списке антикризисную логику не имеет смысла, это смесь политических и экономических решений, которые в основном относятся к докризисному периоду. Аутсайдерами (0-2%) оказались самые развитые регионы с наиболее высокой бюджетной обеспеченностью – Москва и Тюменская область с автономными округами, и минимальная их поддержка со стороны федерального бюджета в период кризиса справедлива. Как ни удивительно, не получил значительной помощи и разбогатевший за последние годы бюджет Санкт-Петербурга (3%).

2. Расходы бюджетов: социальный вектор усилился?

Благодаря федеральной поддержке в большинстве регионов выросли доходы бюджетов, что неизбежно привело и к росту расходов – в среднем на 6% по всем субъектам РФ (январь-август 2009 г. к январю-августу 2008 г.). Только в 9-13 наиболее пострадавших от кризиса субъектов РФ расходы бюджета сокращались или не росли (рис. 3).

В кризисный период необходимо сокращать расходы, в первую очередь расходы на государственное управление (общегосударственные расходы). Их динамика рассчитана с очисткой от расходов на обслуживание долга, который значителен почти в четверти регионов (см. предыдущий мониторинг) и его нужно выплачивать. Расчеты показывают, что в целом по регионам рост общегосударственных расходов был относительно небольшим – на 3%. Более половины регионов наращивали расходы на госуправление, что неудивительно – полуторный рост федеральной помощи оказал расслабляющее воздействие. В Ингушетии расходы на общегосударственные вопросы выросли вдвое, в Самарской области почти в полтора раза, в Санкт-Петербурге, Новгородской и Московской областях – более чем на треть (рис. 3). При этом Московская область – фактически банкрот, не способный выплатить свои долги, составляющие более 55% доходов ее бюджета, а в Самарской области долги достигают четверти бюджета. Еще в дюжине регионов расходы на управление выросли на 10-28%, в них массированная федеральная помощь также перераспределяется на нужды бюрократии. Менее половины регионов (45%) смогли сократить свои расходы на управление, кто вынужденно – из-за сокращения доходов бюджета, а кто и сознательно резал эти расходы опережающими темпами (Кемеровская, Липецкая, Ярославская области, республики Башкортостан, Татарстан, Удмуртия, Северная Осетия и др.). Но таких регионов явное меньшинство.

Рис. 3. Динамика всех расходов и расходов на общегосударственные вопросы консолидированных бюджетов регионов, % (январь-август 2009 г. к январю-августу 2008 г.)

Динамику расходов на ЖКХ можно описать пословицей – «кому война, а кому мать родна». В целом по регионам они сократились на 5%, финансирование этой сферы уменьшилось в 42% регионов. Особенно существенно сжались расходы на ЖКХ в крупнейших агломерациях страны: в Московской области – на 43%, в С.-Петербурге – на 39%, в Москве – на 17%. Именно на столицу страны приходится максимальный объем бюджетных дотаций ЖКХ из-за медленного доведения уровня оплаты этих услуг населением до 100%. Кризис заставил это делать быстрее. Существенно сократились расходы на ЖКХ в большинстве регионов с городами-миллионниками, в нефтегазодобывающих и металлургических регионах с сильным снижением доходов бюджета, однако политику сокращения расходов на ЖКХ проводили и другие регионы с разным уровнем и динамикой бюджетной обеспеченности (рис. 4).

Рис. 4. Динамика расходов консолидированных бюджетов субъектов РФ (январь-август 2009 г. к январю-августу 2008 г.) и отношение поступлений из федерального Фонда реформирования к расходам регионов на ЖКХ

Более чем в половине регионов расходы на ЖКХ росли, а в Курской, Рязанской, Свердловской областях, Пермском и Алтайском краях, республике Башкортостан, некоторых слаборазвитых республиках рост достигал 2-3 раз! Кризис обеспечил щедрый подарок регионам в виде резко возросших перечислений из федерального Фонда содействия реформированию ЖКХ, их объем равен четверти всех расходов на ЖКХ из бюджетов субъектов РФ. Благодаря федеральным деньгам увеличились расходы на капитальный ремонт, расселение ветхого и аварийного жилья. Но для этого регионам потребовалось составить и обосновать заявки, вовремя подать их в Фонд, т.е. проявить активность. В результате динамика расходов бюджетов на ЖКХ во многом определялась субъективными факторами – приоритетностью финансирования этой сферы для региональных властей, их активностью в получении федеральных денег. Роль субъективных факторов подтверждается отсутствием явной связи между динамикой расходов на ЖКХ и динамикой всех расходов бюджета региона (рис. 4 и 6). Более явно прослеживается связь динамики расходов на ЖКХ с масштабами получения дополнительных средств из федерального Фонда (рис. 5).

Рис. 5. Распределение регионов по двум индикаторам: динамике расходов бюджета на ЖКХ (январь-август 2009 г. к январю-августу 2008 г.) и отношению перечислений из федерального Фонда содействия реформированию ЖКХ к расходам региона на ЖКХ (январь-август 2009 г.).

Расходы регионов на образование выросли на 8%, что чуть выше динамики роста всех расходов бюджетов (на 6%). При этом в регионах с более высокими темпами роста расходов бюджета расходы на образование чаще всего росли медленнее (рис. 6), поскольку выделенные федеральными властями дополнительные средства распределялись в основном на другие цели. Наоборот, в регионах с сокращением расходов бюджета, обусловленным сокращением доходной базы, расходы на образование поддерживались на прежнем уровне или сокращались медленнее, поскольку они социально значимые. Нарушили это правило только Иркутская, Архангельская и Калининградская области, в последней это связано с ускоренной оптимизацией сети школ и снижением расходов на их содержание.

Рис. 6. Динамика социальных расходов бюджетов регионов, % (янв.-авг. 2009 г. к янв.-авг. 2008 г.)

Финансирование здравоохранения (включая физкультуру и спорт) в целом по регионам не выросло, в отличие от всех расходов бюджетов. Однако региональная картина очень пестрая: в Чечне расходы на эти цели выросли на 70%, в Тверской области – на 40%, в Дагестане – на 30%, в то время как в Ингушетии, несмотря на 40-процентный рост доходов ее бюджета, и без того мизерное финансирование здравоохранения сократилось на 5% (рис. 6). В подавляющем большинстве регионов динамика расходов на здравоохранение была хуже динамики всех расходов бюджета, т.е. эта отрасль финансировалась как менее приоритетная. Буквально рухнули расходы на здравоохранение в Тюменской (на 42%), Челябинской (на 30%) и Свердловской (на 22%) областях, но для них некоторым оправданием служит сокращение доходов бюджета. Столь же резкие темпы сокращения расходов на здравоохранение демонстрируют регионы (республики Марий Эл, Кабардино-Балкария, Хакасия, Пензенская, Ярославская, Смоленская области, Алтайский край – на 20-27%), в которых доходы и расходы бюджетов росли. Это выглядит загадкой, но на нее есть ответ: в кризис от регионов требуют сокращать неэффективные расходы. В здравоохранении это сделать проще, можно заморозить строительство медицинских центров (четверть от объемов финансирования нацпроекта «Здоровье» пошло на эти цели, так решили федеральные власти), можно сократить закупки оборудования и расходных материалов в больницы и поликлиники, ускорить укрупнение их сети. По этому пути и идут регионы, хотя с разной скоростью. Больным от этого не легче, но бюджетная экономия получается неплохая.

Расходы бюджетов регионов на социальную политику в кризисный период неизбежно возрастают. Социальная политика нацелена на поддержку уязвимых групп населения, в данный раздел бюджетных расходов включаются и выплаты пособий по безработице. В целом по регионам расходы на социальную политику выросли на 30%, а на выплату пособий – на 34%, это максимальная динамика по всем видам расходов бюджетов. Расходы на социальную политику выросли практически во всех регионах, за исключением Сахалинской, Тюменской областей и Ямало-Ненецкого АО (рис. 7). При этом выплаты пособий почти во всех регионах растут быстрее, чем расходы на социальную политику, на поддержку населения направляется все более значительная доля расходов по этой статье. Исключением стали только Санкт-Петербург (еще один пример неэффективности бюджетной политики властей города), Рязанская, Магаданская и Сахалинская области. Резкое сокращение расходов на социальную политику на Сахалине требует дополнительного анализа, поскольку оно произошло на фоне значительного роста доходов (на 27%) и расходов (на 16%) бюджета области. Особый случай – Ингушетия, расходы ее бюджета на социальную политику даже немного сократились в объеме по сравнению с 2008 г. (98%), но при этом выплаты пособий выросли в 4,8 раз (с 229 млн до 1104 млн руб.). Куда же были потрачены в 2008 г. 875 млн руб. (82% всех расходов на социальную политику), которые не дошли до получателей пособий?

Рис. 7. Динамика расходов на социальную политику и на выплаты пособий, % (январь-август 2009 г. к январю-августу 2008 г.) (не показана динамика расходов на выплату пособий в Ингушетии – 480%)

Поддержание существующего уровня расходов на социальную политику и, тем более, их рост невозможен в большинстве регионов без трансфертов из федерального бюджета, поскольку бюджетная обеспеченность менее развитых регионов невелика. Далеко не все из них способны финансировать полностью те полномочия по социальной защите, которые им были переданы в 2005 г. при проведении монетизации льгот и разделении льготников на две категории – федеральных и региональных. Важно понять, каковы приоритеты федеральных властей в поддержке разных категорий льготников и по разным видам помощи. Динамика федеральных трансфертов на социальные выплаты эти приоритеты четко выявляет.

В первую очередь растет поддержка федеральных льготников, им опережающими темпами компенсируется удорожание жилищно-коммунальных услуг, трансферты на эти цели выросли вдвое (рис. 8). Отметим, что эта поддержка оказывается по категориальному принципу, независимо от уровня доходов получателей помощи. Региональные различия в динамике федеральных трансфертов на эти цели огромны: в Тюменской, Саратовской областях, в Удмуртии и Якутии, а также на Чукотке перечисления на оплату ЖКУ для федеральных льготников увеличились в 3,5-4,5 раза, а в Санкт-Петербурге – только на 10%. Очень сложно понять, почему столь велик разрыв в динамике финансирования при достаточно стабильном числе федеральных льготников в регионах, возможно, это следствие неравномерности перечислений, но выявить это можно только по итогам года.

Медленнее растет федеральная помощь регионам на осуществление их собственных региональных полномочий по социальной защите населения. Только федеральные субсидии, за счет которых частично оплачивается предоставление жилищных субсидий населению, выросли более значительно – в полтора раза. Жилищные субсидии относятся к адресным видам помощи, они предоставляются с учетом уровня доходов домохозяйств. При значительном повышении тарифов на жилищно-коммунальные услуги (на 18% в 2009 г.) и снижении доходов населения в кризисный период потребность в этих субсидиях неизбежно растет. Однако динамика федеральной помощи на эти цели еще более дифференцирована: в Калужской области, Калмыкии и Ингушетии она сократилась вдвое по сравнению с 2008 г., а в республике Алтай выросла в 15 раз, на Чукотке и в Дагестане - в 5 раз, в Якутии и Белгородской области – в 3 раза.

Федеральное софинансирование расходов по поддержке региональных категорий льготников (ветеранов труда, тружеников тыла, репрессированных, а также выплат детских пособий – единственной среди них адресной формы помощи) выросло минимально – на 7%, это ниже темпов инфляции. Но это опять «средняя температура по больнице». Различия региональной динамики также впечатляют: от роста в 6 раз в малонаселенной Чукотке, в 2-3,5 раза в Вологодской, Самарской областях и Татарстане до снижения трансфертов по сравнению с предыдущим годом в 33 регионах (т.е. в 40%), сильнее всего – в Липецкой области (наполовину), Тюменской и Тульской областях и Ингушетии (на четверть). Исследования НИСП, проведенные в предыдущие годы, показали, что федеральная помощь по полномочиям регионов в сфере социальной политики крайне нестабильна, существенно меняется по годам и, в целом, выглядит как результат торга центра и регионов, в котором есть победители и проигравшие, но нет прозрачных правил игры.

Рис. 8. Динамика федеральных перечислений на реализацию программ социальной поддержки разных категорий населения, % (январь-август 2009 г. к январю-августу 2008 г.)

Более детальный анализ расходов регионов на социальную политику сделать невозможно. Публикуемая на сайте федерального Казначейства структура бюджетных расходов за 2009 г. не позволяет определить, как эти расходы распределены по отдельным категориям получателей социальной помощи. Невозможно оценить и то, в какой мере федеральный бюджет поддерживает регионы в реализации их полномочий по поддержке региональных категорий льготников. Расходы на социальную политику – одни из наименее прозрачных, и это не случайно, в этой политически чувствительной сфере «ручное управление» достигает максимума. Но некоторые выводы можно сделать при анализе федеральных трансфертов на социальную поддержку разных групп населения.

Тем не менее, некоторые выводы можно сделать даже при анализе динамики федеральных трансфертов на социальную поддержку разных групп населения. Фактически кризис подтолкнул федеральные власти к пересмотру приоритетов в социальной политике. Результатом монетизации льгот, проведенной в 2005 г., стал рост социальных обязательств регионов, и многие из них не могли с этими обязательствами справиться. До последнего времени федеральный бюджет вынужден был оказывать регионам значительную финансовую помощь, перечисляя трансферты на софинансирование региональных полномочий (на поддержку региональных категорий льготников). В 2009 г. эта система дала трещину – федеральное софинансирование региональных полномочий по социальной политике росло медленно. В 2010 г. произойдет ее слом – в проекте федерального бюджета сохранено только федеральное софинансирование расходов по поддержке репрессированных и реабилитированных, а помощь остальным, более крупным по численности, категориям региональных льготников (ветераны труда, труженики тыла), малоимущим семьям с детьми (детские пособия), а также предоставление малообеспеченным гражданам субсидий на оплату ЖКУ полностью ляжет на плечи регионов. Если кризис затянется и при этом, как записано в проекте бюджета, федеральные перечисления регионам сократятся на 20%, субъекты РФ вряд ли смогут справиться со своими социальными обязательствами. Сокращение финансирования этих обязательств может привести к росту социальной напряженности в регионах.

7. Выход из кризиса: в чем и где?

Данные Росстата показывают, что динамика промышленного производства в сентябре 2009 г. была позитивной, спад сократился до -9,5% к сентябрю 2008 г. Однако устойчивой тенденции улучшения в течение нескольких месяцев пока нет: в августе спад был сильнее, чем в летние месяцы, из-за проблем автопрома.

В региональной картине кризиса преобладают позитивные тренды (рис. 1). Явно обозначился выход из острой фазы кризисного спада развитых регионов с диверсифицированной структурой промышленности (за исключением Самарской области), а также ведущих регионов металлургической специализации. Продолжает улучшаться ситуация в регионах юга с высокой долей пищевой промышленности. По-прежнему устойчиво промышленное производство в основных нефтедобывающих регионах, а в газодобывающих темпы спада стали близкими к средним по стране. Это наиболее крупные промышленные регионы, они и задают общероссийскую динамику.

Более противоречива динамика промышленности в регионах-«середняках», четкого тренда нет. К негативным тенденциям можно отнести застойный характер сильного спада в машиностроительных регионах. Быстро падает производство в Калужской области, которая «держалась» дольше всех машиностроительных регионов, но сокращение спроса на автомобили затронуло и новые сборочные заводы западных компаний. Медленно выходит из сильного кризиса промышленность крупнейших агломераций страны, за исключением Ленинградской области, которая не имела сильного спада. Но все же пищевая промышленность Москвы быстрее адаптируется к новым условиям. Постепенно усиливается спад в Забайкалье и, особенно, на Дальнем Востоке, который в первом полугодии не показывал кризисных явлений в промышленности.

Рис. 1. Динамика промышленного производства к соответствующему месяцу предыдущего года, % (показаны регионы с долей не менее 1% от объема промышленного производства РФ)

Сентябрь – последний месяц, который можно сравнивать по показателям промышленного производства с соответствующим месяцем предыдущего года. В октябре 2008 г. кризис уже начался в некоторых регионах, поэтому помесячные сопоставления становятся некорректными. В следующем мониторинге динамика промышленного производства будет измеряться иначе – от уровня сентября 2008 г.

Динамика промышленности за январь-сентябрь 2009 г. составила -13,5%, положение регионов не сильно изменилось (рис. 2), если сравнивать с графиком предыдущего мониторинга. Тем не менее, новый график показывает, что металлургические регионы быстрее преодолевают накопленный спад по сравнению с машиностроительными. Для последних риск длительной депрессии намного выше, особенно для Ярославской, Нижегородской, Ульяновской, Орловской областей, республики Чувашия, а также для более развитой Самарской области. В этом списке преобладают регионы российского автопрома.

Рис. 2. Динамика промышленного производства за январь-сентябрь 2009 г., к январю-сентябрю 2008 г., %

В отличие от некоторого улучшения динамики промышленности, спад инвестиций усиливается. Объем инвестиций, измеряемых по крупным и средним предприятиям, за восемь месяцев 2009 г. сократился на 12% к аналогичному периоду 2008 г. (за семь месяцев -на 11%). Региональные различия очень велики и нередко обусловлены политическими, а не экономическими факторами. В Приморском крае ускоряется подготовка саммита АТЭС-2012, поэтому инвестиции выросли в 2,8 раза (рис. 3). Инвестиции росли почти в четверти регионов России, среди которых приоритетная по политическим причинам Чечня, Краснодарский край, где ведется подготовка Олимпиады в Сочи. Можно также выделить регионы разработки новых нефтегазовых месторождений (республики Коми, Якутия, Красноярский край), транспортировки нефти (Мурманская область), строительства новых автосборочных предприятий (Калужская, Ленинградская области). Но почти в 60% регионов России снижение инвестиций было более сильным по сравнению со средним показателем по стране, а в каждом восьмом регионе инвестиции сократились примерно вдвое (до 40-60% от уровня 2008 г.) Помесячная динамика показывает, что «дно» инвестиционного спада еще не пройдено, проблема усугубляется.

Рис. 3. Объем инвестиций в основной капитал по крупным и средним предприятиям за январь-август 2009 г. в сопоставимых ценах, в % к январю-августу 2008 г.

Бюджетные проблемы регионов рассматривались в предыдущем мониторинге, и мы вернемся к ним в ближайшее время после завершения анализа свежих данных. Пока же выделим еще одну проблему, которая упоминалась только в первом мониторинге – долг регионов. Данные Минфина на начало октября 2009 г. показывают, что совокупный госдолг субъектов РФ и долг муниципалитетов стал серьезным фактором бюджетной нестабильности. Так, долг Московской области превышает 55% доходов ее бюджета, область уже неоднократно получала федеральную помощь для возврата кредитов. Долг республики Татарстан, Калининградской, Ярославской и Калужской областей – 32-37% доходов бюджета, еще в 14 регионах – 20-27% (рис. 4). В действительности долговая нагрузка еще выше, т.к. в расчетах использованы данные о доходах консолидированных бюджетов регионов за 2008 г. В 2009 г. налоговые и неналоговые доходы сократились почти везде, но сильнее всего – в развитых регионах. С учетом сокращения доходов бюджета даже развитым регионам будет трудно вернуть долги без дополнительной федеральной помощи.

Рис. 4. Суммарный госдолг субъектов РФ и долг муниципальных образований (на 1 октября 2009 г.), в % к доходам консолидированного бюджета региона за 2008 г.

Наиболее позитивна динамика безработицы. В целом по России после резкого роста в первые месяцы кризиса ее уровень снижается с апреля 2009 г. Сокращается как зарегистрированная безработица, так и безработица, измеряемая по методологии МОТ (с 9,5 до 7,6% за февраль-сентябрь 2009 г.). Часть потерявших работу смогла трудоустроиться, но есть и другие причины сокращения. Во-первых, это следствие сезонной цикличности: каждый год в России безработица летом сокращается за счет роста рабочих мест в агросекторе и строительстве, а к зиме ее уровень вновь растет. Во-вторых, показатели безработицы не учитывают скрытую безработицу. В России 2 млн человек заняты неполное рабочее время или находятся в административных отпусках. Федеральные и региональные власти препятствуют увольнению работников, особенно в промышленных моногородах, боясь социального взрыва, поэтому работодатели используют скрытую безработицу как способ снижения издержек в условиях спада производства. С февраля 2009 г. этот показатель уменьшился почти на 1 млн человек, но все равно по масштабам скрытая безработица равна зарегистрированной (2 млн чел.). В-третьих, уровень безработицы снизился благодаря общественным работам, на которых уже занято 1,2 млн человек, а до конца года прогнозируется 1,6 млн человек. При этом большинство занятых на общественных работах не регистрировались в качестве безработных, это разрешено в рамках антикризисной программы занятости. Общественные работы означают в основном уборку территорий городов и предприятий, малоквалифицированную занятость в муниципальных учреждениях с минимальной оплатой за счет средств, выделяемых из федерального бюджета. Очевидно, что такой труд непроизводителен, высвобождаемые работники не повышают свою квалификацию и не осваивают новые профессии. Как и российские власти всех уровней, занятые на общественных работах и попадающие в категорию скрытой безработицы надеются переждать кризис, ведь раньше или позже он закончится. И пока в федеральном бюджете есть деньги, а у властей – административные способы давления на бизнес, политика поддержки неэффективной занятости вряд ли изменится.

Поскольку кризисное сжатие российского рынка труда удалось остановить с помощью мер по сохранению неэффективной занятости, региональные показатели безработицы отражают не только влияние кризиса, но также проблемы, существовавшие до его начала. Самый высокий уровень зарегистрированной безработицы сохраняется в слаборазвитых республиках с растущим притоком молодежи на рынок труда (рис. 5). Повышенные показатели типичны для востока страны, где всегда острее ощущался дефицит рабочих мест, а также для депрессивных регионов. Под влиянием собственно кризиса зарегистрированная безработица значительно выросла только в некоторых регионах с сильным промышленным спадом (Кемеровская, Вологодская, Калининградская, Ярославская, Свердловская и Челябинская области, Пермский край). Ее пик, судя по всему, уже пройден, хотя осенний рост возможен.

Рис. 5. Уровень зарегистрированной безработицы, % (данные на конец месяца) (на графике не показаны республики Чечня - 63%, и Ингушетия - 26%)

Безработица по методологии МОТ измеряется ежеквартально, и она также снижается в целом по РФ с мая 2009 г. Данные квартальных измерений по многим регионам не вполне репрезентативны из-за малой выборки, поэтому желательно оценивать ситуацию по годовым данным. Тем не менее, квартальные данные подтверждают преобладающий тренд сокращения безработицы по МОТ и в регионах (рис. 6). Если исключить необъяснимые показатели некоторых регионов из-за проблем выборки, то география безработицы примерно такая же, как и зарегистрированной. Проблемы на рынке труда более остры в удаленных регионах востока и севера, в слаборазвитых республиках (Ингушетия, Чечня, Тыва, Калмыкия и Дагестан). Сочетание давней депрессивности и промышленного спада усугубило проблемы безработицы в Ивановской, Курганской, Псковской и Брянской областях. Среди регионов, в которых именно сильный спад промышленности привел к двукратному и более росту безработицы по МОТ, выделяются Кировская, Калининградская, Вологодская, Свердловская области.

Рис. 6. Уровень безработицы, измеряемой по методологии МОТ, % (на графике не показаны республики Ингушетия - 52%, и Чечня - 33%)

Более точно влияние кризиса на рынок труда регионов отражают показатели скрытой безработицы (неполной занятости). Как уже отмечалось в предыдущем мониторинге, эта статистика собирается только по крупным и средним предприятиям и организациям, где работает около половины всех занятых в России – 36 млн чел. из 69 млн чел. Про вторую половину – занятых в малом предпринимательстве и в неформальной экономике – мы ничего не знаем из-за отсутствия информации. Уровень скрытой безработицы за январь-сентябрь 2009 г. сократился с 4,3 до 2,8% от общей численности занятых. В пересчете по крупным и средним предприятиям этот показатель почти вдвое выше (5,3% в сентябре 2009 г.). По уровню скрытой безработицы выделяются регионы Поволжья, Урала и Центра с самым сильным промышленным спадом: Самарская область – 9% занятых (или 17% занятых на крупных и средних предприятиях), Ульяновская, Свердловская, Челябинская, Ярославская области – 5-7% занятых (рис. 7). В этих регионах масштабы скрытой безработицы приближаются к уровню безработицы по методологии МОТ.

Рис. 7. Численность неполно занятых (административные отпуска, неполная рабочая неделя) по регионам РФ, в % к общей численности занятых в 2009 г.

Скрытая безработица всегда приводит к значительному снижению заработной платы. По расчетам Независимого института социальной политики, в период кризиса 1990-х годов для России было типично резкое сокращение реальной заработной платы (в 2,5 раза) по сравнению с темпами спада экономики (менее 2 раз) и снижения занятости (на 15%). Вполне вероятно, что «особый российский путь» адаптации рынка труда к экономическим кризисам может повториться и в 2009-2010 годах.

Запаздывающая статистика пока не подтверждает, что в период нового кризиса заработки россиян заметно уменьшились. В среднем по стране в августе 2009 г. реальная средняя заработная плата и реальные среднедушевые доходы населения сократились только на 5% по сравнению с августом 2008 г. Доходы населения регионов рассчитываются в реальном измерении (с учетом инфляции), и в 72% субъектов РФ они действительно снизились, если сравнивать январь-август 2009 . с январем-августом 2008 г. Динамика не всегда объяснима, особенно в небольших по численности населения регионах (рис. 8). Тем не менее, регионы ЮФО и Дальнего Востока выглядят лучше на фоне остальных. Это следствие более высокой дотационности данных регионов. В кризисный период федеральные трансферты обеспечивают стабильные выплаты заработной платы бюджетникам, доля которых в этих регионах выше.

Рис. 8. Реальные душевые денежные доходы населения за январь-август 2009 г., в % к январю-августу 2008 г.

Для проверки динамика реальных доходов населения соотнесена с динамикой оборота розничной торговли, т.е. потреблением. График (рис. 9) показывает, что связь между двумя показателями очевидна. При этом потребление сокращается даже несколько быстрее, чем доходы. Это следствие перехода к сберегающему поведению, эта тенденция уже рассматривалась в предыдущем мониторинге. Напомним, что быстрее всего снижение потребления идет в трех группах регионов: крупногородских (агломерациях), ведущих нефтегазодобывающих и в регионах с сильным спадом промышленности. Режим экономии стимулируется снижением заработной платы.

Рис. 9. Взаимосвязь динамики реальных доходов населения (янв.-авг. 2009 г. к янв.-авг. 2008 г.) и динамики оборота розничной торговли (янв.-сент. 2009 г. к янв.-сент. 2008 г. в сопоставимых ценах) по регионам РФ (исключены 4 региона с наименее достоверными данными)

Подтвердить тезис о снижении заработков в регионах оказалось непросто. Статистика заработной платы по регионам публикуется только в номинальном выражении, поэтому она все еще показывает рост (104% в среднем по РФ с ноября 2008 г. по август 2009 г.). За точку отсчета был взят ноябрь 2008 г., т.к. декабрьские данные нельзя использовать из-за резкого повышения заработков в конце года (премии, бонусы), а январские – наоборот, из-за резкого ежегодного снижения зарплаты. Чтобы получить показатель реальной заработной платы, капитализированный индекс номинальной заработной платы корректировался на индекс потребительских цен за рассматриваемый период.

Снижение реальной заработной платы за десять месяцев (ноябрь-август) составило 4% в среднем по РФ, а по регионам оно различалось в диапазоне от +3% до -18%. При этом объяснить различия динамики по многим регионам невозможно. К сожалению, точность статистического учета заработной платы относительна, еще в большей степени это относится к помесячным индексам. К тому же наблюдаемая (легальная) заработная плата составляет только 2/3 всех заработков, остальное досчитывается Росстатом, но только в годовом измерении. Кроме того, на динамику повлияло повышение заработной платы бюджетникам в конце 2008 г. (оно было разным в регионах), а также выплаты премий и бонусов в нефтегазовых регионах в конце 2008 - начале 2009 гг. В результате динамика реальной заработной платы за ноябрь 2008 - август 2009 гг. не коррелирует с темпами промышленного спада или с динамикой розничной торговли за близкий период (январь-сентябрь 2009 г.) (рис. 10). Это означает, что в кризисный период ни органы государственного управления, ни аналитики и эксперты не имеют достоверной оперативной информации о динамике заработной платы в регионах.

Рис. 10. Взаимосвязь динамики реальной заработной платы (август 2009 г. к ноябрю 2008 г.) и динамики оборота розничной торговли (янв.-сент. 2009 г. к янв.-сент. 2008 г. в сопоставимых ценах) по регионам РФ

В целом анализ кризисных тенденций в экономике, занятости и доходах населения регионов еще раз показал, что средние показатели по России скрывают очень разнородные тенденции на региональном уровне. Кризис начался в регионах экспортной экономики и, скорее всего, раньше в них и закончится. Инвестиции и доходы региональных бюджетов пока не показывают положительной динамики, за исключением регионов с инвестициями в политические проекты и в новые месторождения нефти. Снижение уровня безработицы достигнуто с помощью поддержки неэффективной занятости, что затрудняет модернизацию рынка труда. Доходы населения и заработная плата продолжают снижаться, и вряд ли этот тренд в ближайшее время сменится ростом. По многим векторам развития кризис в регионах продолжается и даже углубляется, поэтому заявления федеральных властей о смене тренда выглядят преждевременными.

6. Летняя стабилизация: в чем и где

Воздействие кризиса проявляется в экономике, бюджетной сфере, занятости и доходах населения. Каждая из этих сфер имеет разную динамику.

«Дном» для промышленного производства был май, в июне-июле оно росло, хотя и медленно. Рост, продолжавшийся два летних месяца, немного сократил темпы промышленного спада: по сравнению с маем (-17% к маю 2008 г.), в июле он был менее сильным (-11% к июлю 2008 г.). Географическая картина изменилась несущественно, наметившиеся тенденции в основном подтвердились (рис. 1):

• Металлургические регионы начали выходить из кризиса.
• В регионах со специализацией на неконкурентоспособном машиностроении этот процесс застопорился, для них кризис будет долгосрочным, а выход из него – медленным и трудным.
• Особенно трудным будет выход для регионов с чертами депрессивности, сохранившимися с 1990-х годов (Ульяновская, Курганская, Псковская области, республика Бурятия и др.).
• Промышленность крупнейших агломераций тяжелее переживает кризис по многим причинам (высокая доля подорожавшего импортного сырья, начавшийся спад потребления, более высокие издержки на рабочую силу и т.д.) и, скорее всего, будет трансформироваться для снижения издержек.
• Более устойчивыми оказались развитые полифункциональные регионы, кризис дает им шанс на укрепление своих позиций в экономике страны.
• Нефтяная отрасль остается «подушкой безопасности», регионы со специализацией на нефтедобыче показывают рост или минимальный спад, в отличие от газодобывающих.
• Более стабильной остается ситуация на Дальнем Востоке и в Забайкалье (за исключением Хабаровского края и республики Бурятия), хотя два месяца назад нам казалось, что начало промышленного кризиса в этой части страны просто запаздывает.

Рис. 1. Динамика промышленного производства в регионах, январь-июль 2009 г. к январю-июлю 2008 г., % (показаны регионы с долей промышленного производства не менее 1% от общероссийского)

Эти выводы подтверждаются помесячной динамикой промышленного производства (рис. 2), хотя следует учитывать, что для некоторых регионов с менее значительным объемом производства причиной резких помесячных колебаний могут быть базовые показатели предшествующего 2008 г. Росстат уже сообщил, что спад промышленного производства в августе вновь усилился, в основном за счет автопрома. Данных по регионам за август на момент подготовки мониторинга еще не было, но очевидно, что летняя стабилизация машиностроительных регионов оказалась неустойчивой и они покажут новый спад.

Рис. 2. Динамика промышленного производства в регионах, в % к соответствующему месяцу предыдущего года (показаны регионы с долей промышленного производства не менее 1% от общероссийского)

Перспективы экономического развития регионов задаются современными инвестициями. В целом по России за семь месяцев 2009 г. объем инвестиций в сопоставимых ценах сократился на 11% (к аналогичному периоду 2008 г.). В региональном разрезе различия очень велики – от роста в 2,7 раз в Приморском крае, где развертывается подготовка саммита АТЭС-2012, до более чем двукратного сокращения в Ненецком АО, где завершается этап освоения новых месторождений нефти (рис. 3). Рост инвестиций продолжался в четверти регионов России, среди которых Чечня (рост в 1,5 раз за счет государства), регионы с новыми нефтегазовыми месторождениями (республики Коми, Якутия, Красноярский край и др.), проектами транспортировки углеводородов (Мурманская область и др.), подготовкой Олимпиады в Сочи (Краснодарский край), строительства новых автосборочных предприятий (Калужская, Ленинградская области). Но в остальных регионах сохранившийся рост инвестиций обусловлен в основном эффектом низкой базы. Более чем в половине регионов снижение инвестиций было более сильным по сравнению со среднероссийским показателем. В их числе почти все регионы с наиболее сильным промышленным спадом, а также федеральные города.

Рис. 3. Инвестиции в основной капитал в сопоставимых ценах, январь-июль 2009 г. к январю-июлю 2008 г., %

В отличие от промышленной динамики, бюджетные проблемы регионов продолжают усиливаться. Поступления от налога на прибыль за 1-е полугодие снизились на 41% по сравнению с тем же периодом 2008 г., а за июль 2009 г. – на 57%. Снижение произошло в 75 субъектах РФ из 83 (данные Минрегиона), особенно сильным оно было в более развитых и ресурсодобывающих регионах. Намного более устойчивы поступления налога на доходы физических лиц (НДФЛ), они сократились на 5%. Этот налог также является бюджетоформирующим, но он более важен для регионов со средним и низким уровнем развития, а также для муниципалитетов.

В целом налоговые поступления в бюджеты субъектов РФ снизились за январь-июль 2009 г. на четверть по сравнению с аналогичным периодом 2008 г. Для сравнения, за январь-май падение было менее сильным (на 17%), т.е. летом бюджетный кризис усилился. Лидеры падения – более развитые регионы, особенно металлургические и нефтегазодобывающие регионы (табл. 1). Минрегион сделал прогноз доходов бюджетов субъектов РФ на 2009 г., в котором выделены регионы с ожидаемым максимальным падением доходов. Все они относятся к более развитым.

Таблица 1. Текущие и прогнозные характеристики состояния консолидированных бюджетов субъектов РФ (данные Минрегиона)

Регионы с максимальным сокращением налоговых поступлений, январь-июль 2009 к январю-июлю 2008 гг. %		Регионы с максимальным сокращением доходов бюджета в 2009 г., % (прогнозная оценка)
Вологодская область	-70	Тюменская область	-57
Челябинская область	-56	Ханты-Мансийский АО	-36
Тюменская область	-56	Челябинская область	-32
Белгородская область	-54	Вологодская область	-30
Республика Татарстан	-45	Москва	-24
Кемеровская область	-44	Пермский край	-23
Сахалинская область	-43	Липецкая область	-22
Пермский край	-42	С.-Петербург	-19
Ханты-Мансийский АО	-40	Ямало-Ненецкий АО	-19
В среднем по регионам	-25	Республика Татарстан	-19

В отличие от нарастающих бюджетных проблем, ситуация на рынке труда начала смягчаться с апреля 2009 г., это следствие сезонной цикличности (см. предыдущие мониторинги). Летом зарегистрированная безработица стабилизировалась на более низком уровне без особых изменений ее региональной картины (рис. 4). Безработица по методологии МОТ измеряется ежеквартально, данные за август пока не обработаны, но они вряд ли будут сильно отличаться от данных предыдущего обследования за май.

Рис. 4. Уровень зарегистрированной безработицы, % (расчет на основе данных Росстата о численности зарегистрированных безработных на конец месяца), без Чечни (63%) и Ингушетии (26%)

Данные о скрытой безработице также показывают смягчение проблем: с мая по конец июля доля находящихся в административных отпусках и занятых неполную рабочую неделю сократилась с 3,8 до 3,2% от общей численности занятых в экономике. Однако такой расчет неточен. Росстат собирает данные о неполной занятости только по крупным и средним предприятиям и организациям (без субъектов малого предпринимательства). Списочная численность занятых на крупных и средних предприятиях и организациях почти вдвое ниже, чем во всей экономике (36 млн чел. без совместителей и 69 млн чел. соответственно). Если неполную занятость соотнести со занятостью на крупных и средних предприятиях и организациях, то показатель скрытой безработицы увеличивается почти в два раза – до 6,2% в июле 2009 г. В Самарской области он превысил 17%, а в Ульяновской, Свердловской, Челябинской, Брянской, Ярославской областях – 11-14% занятых. Если же рассчитать этот показатель только для занятых в тех отраслях, за которыми Росстат ведет статистическое наблюдение (добыча полезных ископаемых, обрабатывающие производства, производство и распределение электроэнергии, газа и воды; строительство; транспорт и связь; оптовая и розничная торговля; финансовая деятельность), то в них скрытая безработица достигала в июле 13,6% занятых. Эти расчеты показывают, что проблема скрытой безработицы не менее масштабна по сравнению с зарегистрированной и даже общей безработицей, она оборачивается массовым снижением заработков формально занятых работников.

Лето уже закончилось, а вместе с ним – и сезонное оживление рынка труда. Даже федеральные власти признали, что осенью рост безработицы неизбежен. Судя по всему, стала понятной и невозможность искусственного сдерживания безработицы с помощью давления на бизнес, который был вынужден использовать скрытые формы безработицы (административные отпуска, неполную рабочую неделю), чтобы снизить издержки в условиях спада производства. В сентябре политика властей и бизнеса стала меняться, это подтверждается и объявленными планами увольнений на крупнейших предприятиях – АвтоВАЗе (30 тыс. чел), ГАЗе (17 тыс. чел.). Скорее всего, в осенние месяцы изменится и баланс открытой и скрытой безработицы, особенно в регионах с максимальными показателями последней.

В мониторинге больше не будет отслеживаться динамика просроченной задолженности по заработной плате. Как показывают многочисленные публикации в СМИ, эти данные недостоверны и нередко занижаются более чем на порядок (например, в Омской области), поэтому их анализ становится бессмысленным.

Кризисные явления в доходах и потреблении стали проявляться только с февраля, летом они нарастали. Это происходит под воздействием двух факторов – не только снижения заработной платы и занятости, но и изменения характера потребления. Реальная средняя заработная плата сократилась за первое полугодие на 5% (к первому полугодию 2008 г.). Ситуация в регионах недоступна для анализа, так как данные о динамике реальной (с учетом инфляции) заработной платы не публикуются, а номинальная заработная плата за первую половину 2009 г. на 10% выше, чем в первом полугодии 2008 г.

Реальные денежные доходы населения в целом по стране все еще сохраняются на уровне первой половины 2008 г. Это следствие разных причин, в том числе неоднократного повышения пенсий и массового повышения заработной платы бюджетникам в конце 2008 г. По регионам динамика реальных доходов населения остается трудно объяснимой даже в целом за полугодие (рис. 5). Причин несколько. Во-первых, на показатель влияют региональные различия в доле населения, получающего социальные выплаты (пенсии и др.), а также в доле занятых в бюджетном секторе и сельском хозяйстве, где заработки не сокращались. Во-вторых, отсутствие спада реальных денежных доходов в целом по стране может быть обусловлено влиянием показателя Москвы, на жителей которой приходится 20% всех денежных доходов россиян. Несмотря на кризис, реальные денежные доходы москвичей продолжали расти (на 8% к первому полугодию 2008 г.). Возможно, что этот рост имеет во многом статистический характер. Росстат измеряет доходы населения с помощью бюджетных обследований домохозяйств и затем корректирует по балансовому методу. В корректировке учитывается обмен валюты, который наиболее распространен в столице. Именно весной и в начале лета усилился возвратный обмен валюты на дорожающие рубли, а по методике это досчитывалось как денежный доход населения (по этой же причине в сентябре-октябре 2008 г. денежные доходы москвичей статистически «рухнули» более чем на четверть в связи с массовой скупкой валюты). Данные за июль-август, когда курсы валют стабилизировались, точнее покажут реальную динамику доходов населения столицы. Помимо трудностей измерения доходов населения в огромном мегаполисе и, как следствие, их неточности, есть и другое возможное объяснение – столица, как и ранее, концентрирует финансовые ресурсы всей страны, благодаря чему доходы москвичей продолжают расти, несмотря на кризис.

Рис. 5. Динамика реальных денежных доходов населения за первое полугодие 2009 г., в % к первому полугодию 2008 г.

В отличие от денежных доходов населения, динамика потребления становится более объяснимой, даже при неточности статистического учета. С февраля россияне стали меньше потреблять, за январь-июль 2009 г. оборот розничной торговли сократился на 3,8%, в том числе за июль – на 8,2% (к соответствующим периодам 2008 г.). Динамика оборота розничной торговли показывает, что в России постепенно формируются три типа регионов с более сильным сокращением потребления (рис. 6):