В начало
В начало
О программе
О программе

 
Тематические обзоры
Тематические обзоры

Типология регионов
Типология регионов

 
Портреты регионов
Портреты регионов

 
Интегральные
       индексы

Интегральные индексы
 
Грантовая программа
       в регионах

Грантовая программа в регионах
 

Независимый институт социальной политики


Социальный атлас российских регионов / Портреты регионов: гранты Фонда Форда


Социальная поддержка официально бедных в условиях социальной трансформации: институт зависимости или канал восходящей мобильности

Проект № SP-02-1-04

Ярошенко С.С. (г. Сыктывкар, Республика Коми)
2000-2001 гг.

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ

Проект "Социальная поддержка официальных бедных в условиях социальной трансформации: институт зависимости или канал восходящей мобильности" был ориентирован на изучение факторов формирования экономической зависимости среди низкодоходных семей, а также влияния действующей системы социальной поддержки нуждающихся на преодоление или усугубление бедности.

Отправной точкой для такой постановки проблемы стали две тенденции, наблюдаемые в ходе пилотирования и реализации в Республике Коми новой системы адресной помощи малообеспеченным семьям. С одной стороны, из года в год росла доля зарегистрированных нуждающихся (официальных бедных): по данным ведомственной статистики (Министерство по социальным вопросам РК) их численность увеличилась с 13727 человек до 116048 человек в 2000 году (примерно в 9 раз). С другой стороны, сохранялся существенный разрыв между числом зарегистрированных бедных и долей населения с доходами ниже прожиточного минимума, так называемых статистических бедных. Несмотря на существенный рост признанных <нуждающимися>: получивших официальный статус и право на социальную помощь, - на сегодняшних день в регионе они составляют около 35% всех статистически бедных. Для сравнения, в 1997 году таковых было лишь 7%.

Проблема заключается в том, что в ситуации нисходящей мобильности широких слоев населения, распространения бедности на работающих и кардинального изменения системы жизнеобеспечения в условиях реструктурирования российской экономики и социальной трансформации, действуют специфические факторы формирования экономической зависимости и застойной бедности. Эти факторы до сих пор мало изучены и скрыты от внимания социальных политиков. Все еще слабо учитываются модели реактивного поведения населения: те конструктивные\деструктивные практики преодоления нужды социальных групп, испытывающих материальные лишения и оказавшихся включенными или исключенными из системы социальной поддержки.

В ходе исследования изучалось, каким образом взаимодействуют структурные и культурные факторы в воспроизводстве бедности, и какие из них являются сегодня определяющими, анализировалась роль социальной поддержки в решении проблем крайне бедных и уменьшения риска формирования застойной бедности.

КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

Концептуальная модель исследования направлена на описание и объяснение феномена бедности (материальных лишений) трудоспособного населения, что стало отличительной особенностью бедности в условиях трансформации. Она отражает механизм формирования социально-исключенных групп на макро- и микро- уровнях: через особую социальную политику на рынке труда и в сфере социальных гарантий и, соответственно, через воспроизводство устойчивых неперспективных способов решения проблем в исключенных группах, усугубляющих изоляцию и материальные лишения.

Основной фокус исследовательского проекта - механизм исключения/включения социальных групп в <проблемную> или <депривированную> социальную категорию. Ключевая гипотеза состояла в том, что постоянно бедные - это не только постоянно получающие пособие, но и исключенные из системы социальной поддержки. С точки зрения государственной политики, эта категория <невидима> или исключена из действующей на рынке труда и социальной сферы (то есть сферы социальных гарантий) системы поддержки или стимулирования достижительских или успешных форм экономического поведения. С точки зрения микро-практик экономического поведения данная социальная категория <изолирована> в результате выработки таких способов решения проблем, которые несмотря на конструктивный потенциал, не находят поддержки и развития.

Для проверки данной гипотезы в ходе социологического опроса домохозяйств города Сыктывкара в конце 2002 г. - начале 2003 г. были выделены группы населения по степени нуждаемости и включения в систему социальной поддержки. Затем они были протестированы на предмет различий, а, следовательно, и ключевых факторов, которые определяют попадание в социально-исключенную группу (крайне бедные).

Зависимая переменная - группы населения по степени нуждаемости.

Независимые переменные - факторы, определяющие исключение - дискриминационные (сегрегационные) практики на рынке труда и системе социальной поддержки: социально-демографические (пол, возраст, тип семьи), образование, профессия конструктивные/деструктивные практики решения проблем в социально-исключенных группах.

СОЦИАЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ СЫКТЫВКАРА

Сыктывкар - это провинциальный, типичный средний город северо-запада России. Численность проживающего здесь населения составляет около 250 тысяч человек, или примерно четвертую часть всех жителей республики Коми, столицей которого и является этот город.

Основу экономики города составляет профильная для ресурсного региона промышленность - лесоперерабатывающая, а также отчисления от добывающих отраслей: угольной, нефтяной и газовой. Во многом благополучие горожан последнего десятилетия зависело от состояния дел в этих отраслях, от их способности компенсировать несостоятельность депрессивных предприятий обеспечивать, как и прежде, стабильную занятость и достойных заработок своим работникам. Сокращения 1994-96 годов на большинстве предприятий перерабатывающей промышленности (швейной и мебельной фабриках, механическом заводе и других) сказались на формировании слоя новых бедных и доле населения с доходами ниже прожиточного минимума.

В отличие от других городов республики Сыктывкар обладает также административным ресурсом, позволяющим разрывать современные распределительные сети и страховаться от перипетий рыночной стихии. Но данное преимущество, по расчетам региональных экономистов, нивелируется показателями стоимости жизни и ситуацией в производстве. По рейтинговой оценке Сыктывкар занимает срединное положение из всех территорий республики.

Социально-экономическая ситуация в городе Сыктывкаре в целом отражает общероссийские тенденции в сфере занятости и уровне жизни. Особенность, которую следует отметить особо - это меньшая доля населения старших трудоспособных возрастов и большая доля трудоспособного населения, что вызвано миграционными процессами в советское и настоящее время. По интегральному коэффициенту структурных различий в среднем доля одной из возрастных групп в Сыктывкаре отличается на 3,7% от доли соответствующей возрастной группы по России.

Следует отметить ряд особенностей, которые важны для последующего анализа. Во-первых, растет доля бедных. Во-вторых, этот рост происходит на фоне значимых изменений в сфере занятости: сокращении доли занятых, изменении отраслевой структуры занятых и гендерных диспропорций.


В целом ситуацию на рынке труда города характеризуют следующие черты: сокращение доли занятых, рост удельного веса общей безработицы и снижение доли зарегистрированной. Также отмечен ряд гендерных диспропорций, которые, на наш взгляд, существенно влияют на профиль бедных различных категорий. Традиционные для женщин сферы приложения труда - образование, здравоохранение, культура и искусство (доля занятых в них женщин - 80%) - мало оплачиваемые. К женским отраслям можно отнести и связь, торговлю и общественное питание, финансы, кредитование, страхование, до недавнего времени и органы управления. Но в последние годы шло вытеснение из этих сфер занятости представительниц женского пола и как результат - прирост доли мужчин в них. Это было вызвано наибольшим ростом оплаты труда работников этих отраслей.

Вопреки прогнозам женской безработицы и пропаганду возврата женщины в семью, высоким остается уровень участия женщин в рабочей силе. По данным Госкомстата РК в 2001 году в Республике было занято 52% женщин, тогда как в 1990 году таковых было 48%. Отчасти рост экономической активности женщин объясняет отраслевая и профессиональная реструктуризация, которая, по мнению исследователей, благоприятствовала более женщинам, нежели мужчинам: традиционно мужские отрасли тяжелой промышленности приходили в упадок, рос новый сектор услуг. Однако, согласно статистике, женская мобильность по-прежнему ущербна: перемещение происходит в малооплачиваемые, типично женские отрасли экономики.

В то же время сохраняется серьезная проблема низкой заработной платы, что обуславливает текучесть кадров, особенно в строительстве и жилищно-коммунальном хозяйстве.

СТАТИСТИЧЕСКАЯ БЕДНОСТЬ В РЕГИОНЕ

Прежде чем перейти к анализу результатов социологического опроса рассмотрим данные официальной статистики о динамике численности населения с доходами ниже прожиточного минимума (статистических бедных).

Динамика показателей абсолютной бедности имеет две основные тенденции. Первая тенденция: с 1993 по 1997 гг. В Республике Коми наблюдалось снижение не только уровня, но и глубины, и остроты бедности. Глубина бедности уменьшилась почти в полтора раза - с 7,2 % в 1993 г. до 4,9 % в 1997 г. В среднем доход бедного был всего на 4,9 % ниже прожиточного минимума. Острота бедности уменьшилась на 36 %. Таким образом, за данный период времени дифференциация доходов среди бедного населения постоянно сокращалась, и доходы бедных приближались к величине прожиточного минимума. Соответственно, для дальнейших шагов по оказанию социальной помощи бедным, в бюджет республики на эти цели понадобилось бы заложить гораздо меньшую сумму денежных средств.

Вторая тенденция: с 1998 г. по 2000 г. уровень бедности вновь повышается, в абсолютном и относительном выражении увеличивается нищета. Почти в два раза увеличилась глубина бедности (<отрыв> среднего дохода бедного от черты бедности с 4,9% в 1997 г. возрос до 9,4 % в 2000 г.). Острота бедности увеличилась в два раза (с 0,021 в 1997 г. до 0,042 в 2000 г.). Соответственно, для оказания помощи бедным опять возникает необходимость в увеличении суммы денежных средств.

Для тестирования с помощью линейной регрессии факторов влияния на рост статистической бедности были использованы следующие показатели: структура доходов населения: доля заработной платы в доходах населения, соотношение удельного веса зарплаты к доходам от предпринимательства; показатели занятости: уровень официально зарегистрированной безработицы, доля занятых среди экономически активного населения, удельных вес женщин среди занятых в экономике, отношение среднемесячной заработной платы работников образования к денежным доходам населения (в месяц на чел.); демографические показатели: младенческая смертность, продолжительность жизни; расходы на социальную сферу: отношение расходов правительства к расходам внебюджетных фондов на социальную сферу, удельный вес расходов правительства на социальную сферу в целом в ВРП, доля расходов правительства на социальную политику в бюджете республике.

С начала 90-х годов снижается доля заработной платы в структуре денежных доходов населения: с 72% в 1992 году до 48,6% в 2001 году. Что касается социальных трансфертов, к которым относят пенсии, пособия, стипендии и прочие выплаты, то их удельный вес в общем объеме денежных доходов снижается с 11,1% в 1993 году до 10,8% в 2001 году, а относительно ВРП - с 6,4 до 6%. Таким образом, они не могут компенсировать снижение удельного веса заработной платы. Обратная ситуация наблюдается с доходами от предпринимательской деятельности. Их доля на протяжении последнего десятилетия неуклонно росла и составила 38,7% от всего объема личных денежных доходов в 2001 году.

Яркой характеристикой изменений в системе распределения в целом является доля социальных расходов в ВРП. Именно этот показатель является важнейшим критерием модели благосостояния региона. Структура социальных расходов в Коми имеет две составляющие: расходы правительства, отраженные в консолидированном бюджете, и расходы внебюджетных фонда (пенсионный фонд, фонд социального страхования, фонд обязательного медицинского страхования и фонд занятости). С 1992 по 1996 гг. доля расходов правительства в соотношении с расходами внебюджетных фондов постепенно возрастала с 43,5% до 104,1%. Но, начиная с 1997 г. пропорции изменились в сторону увеличения расходов внебюджетных фондов, что обусловлено сокращением в целом правительственных расходов на социальную сферу. В течение 90-х годов общие социальные расходы сократились с 19,4 до 12,8% ВРП. По мнению региональных экономистов, это очень низкий показатель. Они считают, что верхним пределом социальных расходов для республики является 26% от ВРП, а нижним - 22% согласно оптимальной модели благосостояния. Какими бы ни были оценки ситуации, ясно одно, что от советской системы распределения, где расходы на социальную сферу были весьма внушительными, мы перешли к другой крайности в распределении. Причем сворачивание этого канала перераспределения компенсируется не ростом доходов от оплачиваемой занятости, а доходами от предпринимательства и скрытой оплаты труда.

Анализ зависимостей между выбранными факторами и показателями бедности с использованием линейных регрессионных моделей дал следующие результаты. Наблюдаемый в регионе рост статистической бедности связан низкой долей заработной платы в личных доходах населения, обусловленной негативными тенденциями в сфере занятости и социального распределения. Рост общей безработицы, на наш взгляд, только часть проблемы. Наиболее серьезные причины роста населения с доходами ниже прожиточного минимума - это низкая заработная плата в ряде отраслей, особенно феминизированных. Негативные тенденции в оплате труда проявляются в изменении структуры доходов населения, где при снижении доли оплаты труда и социальных трансфертов повышается доля доходов от предпринимательства и скрытой оплаты труда. Иными словами, население самостоятельно вырабатывает механизмы социальной защиты, и непродуманный уход государства из этой сферы может привести к непредсказуемым последствиям.

Рассмотрим, каким образом в данных условиях действует система социальной поддержки.

СИСТЕМА АДРЕСНОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩИ В РЕСПУБЛИКЕ КОМИ ДО 2002 г.

Увеличение масштабов бедности, ее глубины и остроты в условиях дефицита бюджетных средств выдвинуло на первый план проблему эффективности их расходования и необходимости применения высокоизбирательного подхода в оказании государственной социальной помощи малоимущим.

В соответствии с федеральным законодательством источниками оказания государственной социальной помощи малоимущим семьям являются средства федерального бюджета, бюджетов субъектов Федерации, местных бюджетов. Республика Коми является регионом - донором и в связи с этим не получает федеральных средств. Источником финансирования одного вида помощи - социального пособия, выплачиваемого семьям с доходами ниже гарантированного душевого дохода (ГДД), - является республиканский бюджет Республики Коми, а все остальные виды помощи выплачиваются за счет местного бюджета или консолидированного бюджета Республики Коми. Поэтому размеры получаемой государственной социальной помощи непосредственно зависят от экономического и финансового положения в муниципальных образованиях и наличия местных программ по адресной помощи малоимущим семьям.

До 2002 г. государство определяло только общие принципы и условия социальной защиты малоимущих. Основные полномочия по практической реализации мер социальной защиты, определение методов и форм социальной помощи были переданы в ведение субъектов Федерации. В связи с этим в 1997 г. в Республике Коми была внедрена программа адресной социальной помощи бедным семьям, центральным звеном которой был механизм оценки нуждаемости семей по единым критериям для всей территории Республики Коми и комплексный подход к домохозяйству, как объекту социальной поддержки со стороны государства.

Особенности данной программы социальной помощи малоимущим состояли в следующем: а) использовался заявительный принцип (через органы социальной защиты на местах), чтобы обеспечить доступность ее для заявителей; б) методика оценки нуждаемости семьи (откорректированная с учетом особенностей северного региона) была ориентирована на полный учет душевых доходов каждого домохозяйства, в котором учитывался экономический и трудовой потенциал семьи, а также стоимость получаемых семьей льгот;   в) для выявления наиболее нуждающихся среди обратившихся за помощью применялся <синтетический показатель>: норматив денежного душевого дохода, гарантированного государством. Он утверждался республиканским правительством, исходя из имеющихся бюджетных средств, и составлял от 30 до 40% от установленного прожиточного минимума;  г) виды и размер помощи варьировались в зависимости от степени нужды.

Все семьи, получившие статус "нуждающихся", делились на две категории: семьи, имеющие совокупный душевой доход ниже ГДД; семьи, имеющие совокупный доход выше ГДД, но ниже прожиточного минимума.

Принципы государственной благотворительности были сформулированы таким образом, чтобы исключить помощь тем низкодоходным семьям, которые имеют экономический и трудовой потенциал. Предполагалось, что тем самым можно стимулировать активизацию внутренних резервов домохозяйства, пресечь иждивенчество и формирование экономической зависимости. Во избежание формирования зависимости приняты также ограничения по выплате денежных пособий. В результате, основными формами помощи для преобладающего числа официальных бедных стали жилищные субсидии и льготы. Денежное пособие выдавалось лишь при условии крайне низких среднедушевых доходов в семье, которые оказывались ниже ГДД.

Оказание крайне бедным семьям различных видов социальной помощи (выплаты денежного социального пособия и помощи длительного характера) позволяло увеличивать их денежные доходы почти в 2 раза (с 48% до 88% по отношению к величине семейного прожиточного минимума). В семьях с детьми уровень благосостояния повышался в пределах от 73 до 80%. Для некоторых категорий бедных (например, многодетных семей или семей с детьми школьного возраста) по-прежнему был велик риск застойной бедности, поскольку их экономическая зависимость от социальной поддержки очень велика.

ИЗМЕНЕНИЯ АДРЕСНОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩИ В РЕСПУБЛИКЕ КОМИ В 2002-2003 гг.

В 2001- 2002 гг. региональные нормативные акты были приведены в соответствие с федеральными. Если до 2002 г. государство определяло только общие принципы и условия социальной защиты малоимущих, то с этого периода оно стало определять и методические подходы к оценке нуждаемости.

В связи с этим в 2002г. программа адресной социальной помощи малоимущим в Республике Коми претерпела ряд изменений. Заявительный принцип через органы социальной защиты на местах расширил доступность социальной помощи для заявителей, поскольку появилась возможность обращаться в органы социальной защиты не только по месту жительства, но и по месту пребывания (при условии регистрации места пребывания). Изменилась методика расчета доходов семей (в соответствии с ФЗ "О порядке учета доходов и расчета среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко проживающего гражданина"). Из состава учитываемых доходов были исключены доходы от льгот по оплате услуг жилищно-коммунального хозяйства, связи, транспорта, а также экономического и трудового потенциала семьи. Расчет среднедушевого дохода семьи производится исходя из суммы всех традиционных видов доходов членов семьи, полученных как в денежной, так и в натуральной форме, за три последних календарных месяца, предшествующих месяцу подачи заявления об оказании государственной социальной помощи.

Несмотря на то, что органы социальной защиты осуществляют проверки достоверности представленных сведений о составе семьи, доходах (в том числе от принадлежащего семье имущества на праве собственности), проблема объективного контроля доходов в рамках деятельности органов социальной защиты принципиально неразрешима. В первую очередь эта проблема относится к категории малоимущих с доходами выше ГДД, но ниже ПМ. В 2002 г. (по сравнению с 2001 г) количество проверок о правильности предоставления сведений в органы социальной защиты увеличилось на 24%. За 2002 г. по результатам проверок лишены статуса малоимущих 579 семей (в 2001 г. - 378). Основной причиной исключения является предоставление заявителем недостоверных сведений о составе семьи, и доходах, что привело к умышленному занижению совокупного и среднедушевого дохода семьи. Это является своеобразным показателем методически некорректного отбора заявителей на начальном этапе их регистрации в органах социальной защиты.

Подводя итог двум этапам развития системы социального обеспечения в Республике Коми, следует отметить, несколько особенностей реализации каждого из них. На первом этапе - несмотря на <жесткость> пилотной оценки нуждаемости - доля зарегистрированных бедных непрерывно росла. По нашему мнению, рост обеспечивался поэтапным распространением методики расчета нуждаемости на возможность получения таких видов помощи, как детские пособия и жилищные субсидии. На втором этапе, несмотря на некоторое послабление и вопреки прогнозам, численность зарегистрированных нуждающихся снижается. На наш взгляд, основными причинами того послужили, с одной стороны, - осведомленность населения о прежних принципах оказания социальной поддержки, а с другой - своего рода исчерпанность той категории, которые могут претендовать на основные виды социальной помощи: жилищную субсидию и детское пособие.

КРАЙНЕ БЕДНЫЕ В СОЦИАЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ ГОРОДА

Крайняя бедность была определена по уровню жизненных шансов: реальных возможностей семьи следовать распространенным и общепринятым стандартам жизни. Технически использовались две методики классификации семей по уровню материального благосостояния: депривационная и интегральная. В первом случае реальное лишение минимальных стандартов жизни (экономия по трем базовым категориям - в еде, необходимых предметах личной гигиены и одежде) рассматривалась в качестве признака крайней депривации. Во втором случае в состав крайне бедных попали семьи с низким индексом жизненных стандартов, как минимальных, так и средних, а также с низким уровнем материальной обеспеченности.

В результате доля крайне депривированных семей составила 13,2, а крайне бедных - 12,6% от общего числа опрошенных. Около 12% семей, участвовавших в опросе, зарегистрированы в органах социальной защиты как нуждающиеся. Эта доля соответствует данным ведомственной статистики. Следует отметить, что в обеих категориях: крайне депривированных и крайне бедных, - доля зарегистрированных нуждающихся несколько выше общегородской (около 15%) и ниже уровня регистрации в остальных бедных семьях (около 18%).

Две трети тех, кто испытывает крайнюю депривацию, отметили неизменность или ухудшение материальной ситуации в семье, тогда как среди крайне бедных таковых было около 82%, а среди официальных бедных - около 70%.

Характер материального положения "официальных бедных", зарегистрированных в органах социальной защиты г. Сыктывкара, существенно различается по признаку депривации. В число "официальных бедных" включены семьи, не испытывающие никаких лишений или ограниченные в средствах на покупку товаров длительного пользования. Это свидетельствует о недостатках методических аспектов идентификации заявителей со статусом малоимущих и выявляет проблему методического характера - более надежного контроля и более полного учета статуса реципиентов.

Сравнительный анализ данных групп по типам и благоустройству жилья показал, что между ними нет существенных различий. В одном доме могут проживать представители различных социальных классов, различия которых скрыты во внутреннем убранстве квартиры. Лишь крайняя бедность является исключением из этого правила. Именно в этой категории ярче всего проявляются отличия в типе жилья: проживание в кирпичных и деревянных общежитиях, частных домах и 2-4 квартирных деревянных домах. Проживание в частном секторе, а следовательно, невостребованность в данной категории жилищных субсидий - наиболее значимому типу помощи - снижает заинтересованность крайне бедных в регистрации.

В условиях задержек выплат заработной платы и натуральных форм оплаты труда пенсии в ряде регионов России, в том числе Республике Коми, становились чуть ли не единственным источником доходов семьи. Положение пенсионеров казалось много благополучней работающих на депрессивных предприятиях. В результате риск оказаться в бедности для пенсионеров существенно снизился, о чем свидетельствует динамика численности бедных среди населения пенсионного возраста. Несмотря на значительную долю домохозяйств <безработных> и <пенсионеров> сохраняется высокий процент <работающих бедных семей> среди бедных разных категорий.

Как оказалось, наиболее важные изменения касаются не столько безработицы, сколько стабильности занятости: среди основных кормильцев из крайне бедных семей временно занятых в два раза больше, чем в остальных категориях. Из-за сворачивания сегментов неквалифицированной, но ранее достаточно высокооплачиваемой занятости именно качество занятости, а не только безработица стимулируют формирование постоянной бедности. Занятость в <нестратегических> или маргинальных (малооплачиваемых) сегментах занятости на неквалифицированной работе, отличающаяся высокой мобильностью и непродолжительностью работы являются факторами бедности.

Более высокая доля женских домохозяйств среди официальных бедных по сравнению с крайне бедными объясняется как <гендерными> предпочтениями в социальной политике, ориентированной на помощь матерям-одиночкам, так и более легким, по сравнению с мужчинами, согласием женщин на признание своей экономической несостоятельности и обращение за помощью. В тоже время следует обратить внимание на более высокий процент <мужских> домохозяйств среди крайне бедных.

При анализе различий в стратегиях выживания - привычных практиках решения материальных проблем - были рассмотрены только две составляющие: работа и социальная поддержка, чтобы протестировать распространенные представления о том, что социальная поддержка играет негативное влияние и ведет к зависимости.

Мы выделили конструктивные и деструктивные стратегии выживания по их вкладу в решение проблемы бедности. К первым отнесли активность в сфере занятости, связанную с повышением социального капитала через переквалификацию и переобучение. Сюда же вошли стратегии, связанные с подработками. На самом деле, они занимают промежуточное положение в данной дихотомии, т.к. зачастую решают материальные проблемы в ущерб профессионализации. Сюда же мы отнесли стремление и готовность воспользоваться возможностью продвижения по служебной лестнице. К другому полюсу мы отнесли тенденции к экономической зависимости, выраженные в продолжительности получения социальной поддержки. На наш взгляд, сюда же можно отнести сверхмобильность - смену более 4 рабочих мест за последние десять лет.

Как повысить эффективность системы социальной поддержки в этих условиях? Полагаться только на социальные пособия нельзя. Следует использовать высокое стремление (сильную установку) на повышение образования и переквалификацию; социальный патронаж.




  
 
Новости | Об институте | Научные программы | Грантовая программа
Единый архив социологических данных | Публикации | Региональная программа | English